А потом меня долго рвало. Выворачивало от гнилостного мертвого привкуса чужой жизни, от запаха и вида крови, от ощущения распадающейся в руках плоти, от беспросветной тоски, от ненависти и отчаяния… А еще позже я тащился через ночь и город, пока не набрел на скамейку среди деревьев.

Вампирова энергия лишь слегка залатала дно каверны, образовавшейся на месте магического резерва. Как вода заливает дно ущелья. Но вода эта пахла стылым болотом. Я потратил ее всю на создание обогревающего периметра, когда добрался до парковой скамейки. И мне все время казалось, что даже магия пахнет кровью…

Вот оно что.

Я машинально потер разбитые костяшки своих пальцев. Чужая куртка висела неудобно и не грела, а леденила, как свежесодранная шкура. Хотелось немедленно от нее избавиться. А еще больше хотелось избавиться от золы, оставшейся после прогоревшего пламени в душе. Золы горькой и жгучей. Золы воспоминаний, в которых я узнавал и не узнавал себя.

18

Убегали, нет, неторопливо текли прочь черные, чеканные узоры лесов, еще покрытые золотой накипью, подернутые багрянцем, пурпуром, а иногда темной хвойной зеленью, прихотливо прошитые стежками извилистых серебристых речек или прорезанные дорогами. Стелились колкими одеялами равнины, расчерченные квадратами полей, сбиваясь складками оврагов и вздымаясь буграми пологих холмов.

Поезд никуда не спешил. Стучал себе колесами по стыкам рельс, сбавлял ход возле каждого моста даже над самыми крошечными речушками, останавливался в особенно приглянувшихся ему местечках. То возле сонного городка, все крыши которого были остроконечны, словно шляпы цветочных человечков, и украшены разнообразными флюгерами. То возле одинокой насупленной станции, затерянной в чистом поле, где единственный ее обитатель – свирепый с виду человек с волчьими желтыми глазами и заросший волосами по самые скулы – предлагал пассажирам на продажу янтарных оттенков мед. Мед брали охотно. Случалось, поезд замирал у ничем не примечательного с виду столба. А уж каждый населенный пункт размером больше двух домов он одаривал своим присутствием не меньше десяти минут…

От Белглава до соседнего крупного города Радо на хорошей машине по шоссе ехать часов пять. Но задумчивый поезд раскланивался с каждым встречным селением, и потому его путь занимал времени раза в два больше.

Да и куда ему спешить? Торопливые люди выбирали другой транспорт.

– …Я вот цветы пересаживала, – рассказывала товарке женщина в клетчатом платке. – Так возьми плаксу-то и сломай. Ох, я горевала не хуже той плаксы. Так и сидим в два ручья заливаемся. Сосед заглянул, взял бедолагу, пошептал над нею, веревочкой завязал – и, представляешь, прижилась! Вот ведь, то ли руки золотые, то ли сердце.

– Из колдунов, что ли?

– Какой там колдун в нашей-то глуши! Просто умеет он с растениями. Ни у кого такого палисадника нет, как у него. Чисто загляденье, врать не стану! И вроде делаем то же самое, что и он. Он-то нежадный, все покажет и расскажет. Ан все равно не выходит.

– А у нас колдун еще в начале лета поселился, – похвасталась вторая горделиво. – На практику, говорят. Да еще не просто колдун, а из этих, что с покойниками дела водит. Народ-то сперва распереживался, а потом, как колдун начисто повывел всех крыс, мышей и тараканов, так все нарадоваться не могут. Не поверишь, уж кого только не звали, даже «дудочника» из Яблонева выписывали – все без толку. А этот враз вывел. Половину, говорят, для своих опытов переловил, а остальные сами сбегли…

– Может, и нам кого пригласить? А то мышей в этом году страсть как много. Говорят, к холодной зиме…

Дипломированный некромант как эффективное средство от мелких грызунов… А тараканы-то ему зачем?

Я попытался устроиться поудобнее, но за пять часов пути все удобные позы уже были опробованы и отвергнуты, а мест для сна в поездах ближнего следования не предусматривалось. Можно было бы расположиться на двух сиденьях сразу, благо что вагон почти пустовал, но мешали неподвижные подлокотники. Поэтому по соседству от меня с максимальным комфортом разместился злосчастный гобелен, пакет со скудным пайком и чужая куртка. Малодушный порыв избавиться от нее я подавил как сентиментальный и непрактичный. Взять другую негде, а замерзнуть при такой погоде можно запросто… Но все равно я стянул куртку с себя, как только представилась возможность.

Так или иначе, Ловчий оказался прав. Попытка получить альтернативу очевидному развитию событий не удалась. Гобелен стоимостью целое состояние по-прежнему составлял мне компанию, а изъятых денег хватило, чтобы оплатить проезд только до ближайшей из возможных точек. Ну и на набор продуктов в дорогу. Невелико приобретение. Даже на грабеже мне нажиться не удалось…

– …Да кто его знает, когда порчу наведут, а когда само так складывается! – продолжали между тем делиться знаниями в околомагических сферах собеседницы впереди. – Вот возьми племянницу мою, Делину. Как ни бьется, а замуж никак не выйдет. Мать ее уж и к ворожее водила…

– А та?

– Пошептала, руками поводила, яйцо в стакан била. Нет, говорит, порчи. Видать, девка дура…