На сцену вышли музыканты с инструментами, украшенными цветами и лентами. И под звонкую, искристую мелодию по сцене застучали каблуки незнакомой танцовщицы в складчатой юбке и ее легконогого партнера в трико. К которым присоединился, пусть даже не так умело, Старший ученик мага. Развеселое трио завертелось по сцене так, что наспех приколоченные доски бились и гнулись, как выброшенные на берег Рыбины…

Через несколько минут азартно приплясывала вся площадь.

– Это нечестно! – искренне сердился Младший вечером. – Он просто привел танцоров!

– Да, – ухмыльнулся довольный Старший. – Бродячие танцоры. Пришлось сгонять к городу и выложить немало монет, чтобы затащить их сюда. Ну и еще убедить их принять меня в свое представление…

– Это же не магия! – возмущался Младший.

– А кто говорил про магию? – скалился Старший. – Учитель велел заставить трех человек в течение трех часов плясать на главной площади. Где в этом задании хоть слово про магию?

– Значит, теперь, по всеобщему мнению, я монстр, который заставил несчастных людей танцевать против их воли, тогда как ты, хитрюга… – огорченно проговорил Младший.

– Ну что ты! – перебил его Старший. – Ты великий чародей, способный повелевать другими! А я снова неправильно понял задание…

Старик едва заметно улыбался, слушая их перепалку.

14

– Я принес тебе одеяло, – сообщил я, приблизившись.

Ксения не подняла головы, но проворчала:

– И ради этого ты спускался? Я ужасно тронута твоей заботой, но если ты станешь тратить время на возню со мной, то мы оба так и останемся здесь навсегда, свернувшись в гнездышке из припасенного тобой тряпья. Не самая худшая перспектива, конечно, однако я бы предпочла то же самое, но на поверхности…

– Достаточно было сказать спасибо, – хмыкнул я, опускаясь на колени.

Она подняла голову. Глаза светились. Я не преувеличиваю – светились черным огнем. Неприятно. Ксения мигнула, и темный свет погас.

– Спасибо, – вздохнула она, принимая найденное в одной из комнат одеяло.

– Воды не сыскал.

– Жаль. – Она облизнула потрескавшиеся губы. Прошло часа три-четыре с того момента, как мы прибыли в это мрачное место, и не больше половины дня с нашего купания в подземном канале, но казалось, что девушка испытывает жажду уже долгое время.

Мне тоже хотелось пить. С каждой секундой все сильнее. Даже голод отступал перед этим безумным, тянущим зовом.

– Зато я принес хорошие вести, – сообщил я как мог бодро.

– Ты же видел, двери или то, что за ними, все время перемещается, – устало отозвалась Ксения, выслушав мой рассказ. – Здесь можно ходить годами, но так и не найти нужную. Хотя… какие годы. Еще несколько часов – и конец.

– Твой оптимизм поражает меня с начала нашего знакомства, – вздохнул я и упрямо заявил. Для нее: – Все равно это надежда. Я еще поброжу, ты не против?

– Ты же принес мне одеяло. Как я могу тебе отказать?

Ксения улыбнулась. Улыбка была слабой и едва обозначенной, как на выцветшем снимке. Но эта улыбка воодушевляла меня довольно долго. Неожиданно для меня самого. Очень может быть, что девушка связала ее с заклятием, потратив на меня остаток своих сил. А может…

Так или иначе, но это помогло справляться и с наваливающейся усталостью, и с непрерывным стоном и гулом в ушах, с ломотой в каждой кости, с радугой и черными цветами, попеременно сменяющимися в глазах…

Здесь нельзя находиться людям. И еще опаснее находиться магам. Сила, властвующая здесь, ломала любое сопротивление. Чужая магия была для нее встречной волной. И она разбивала ее своей несокрушимостью. Чем больше твоя сила, тем больше ущерб. Неважно, Белый ты или Черный. Здешний хозяин работал с Исходными силами. С теми, что не имеют окраски. Наверное, он уже не был человеком, когда впервые прикоснулся к таким сущностям.

Кровь начала сочиться даже из десен. Когда я проходил через швы, соединяющие изломанное пространство, я стал ощущать их как непереносимое сверкание и стал слышать потусторонние голоса. Чужие, сводящие с ума. Требовалось неимоверное усилие, чтобы сосредоточиться и сделать следующий шаг.

А двери все не кончались…

Я опустился на пол возле лежащей девушки и вытянул ноющие от усталости ноги.

– Не угомонился? – вяло спросила Ксения, покосившись. Выглядела она истаявшей. Кожа стала настолько прозрачной, что просвечивали кровотоки. Щеки запали, обтянув острые скулы. И глаза провалились. Из трепещущих ноздрей непрерывно сочилась кровь. При моем появлении Ксения быстро спрятала платок в кулак, но мелькнувшая ткань – когда-то белая – в свете зеленоватых кристаллов казалась сплошь черной.

– Похоже, настало время навестить башенку в центре.

Ксения встрепенулась:

– Ты спятил.

– Можно потратить целую жизнь, рыская по этим комнатам. А вот башня одна-единственная.

– Во-первых, она может рухнуть от древности в любой момент, во-вторых, она размещена над пропастью и ты не дойдешь до нее в здравом уме, а в-третьих, ты не знаешь, что там… внутри.

– Догадываюсь…

Она прикрыла глаза. Веки потемнели и истончились, словно цветочные лепестки. Кажется, что радужка и зрачок проступают через них.