Читаем Приватир полностью

Мой отряд этих пленников освободил, но о том, что девяносто процентов из них – это дети пиратов, мы, привыкшие жить в крепком государстве, которое имеет твёрдые законы и крепкую власть, как-то сразу не подумали. В общем, особо не разобравшись, кто есть кто, мы взяли на себя ответственность за семь сотен молодых волчат, которые представляли собой около двадцати разных по численности и составу групп, по факту – молодёжных банд, которые постоянно грызлись между собой и жили по воровским и пиратским законам. Как следствие – постоянные конфликты, драки, суета и пара случаев поножовщины. Для вольной молодёжи обычное времяпрепровождение, а для нас постоянная головная боль. Приходилось применять репрессии, наказывать провинившихся, пороть особо борзых, а некоторых даже изолировать в карцере. Наша жёсткая политика в отношении бывших пленников дала свои результаты, и пару дней молодёжь нас не беспокоила, и тут нате вам, что-то настолько серьёзное, что Кум не мог сам разрешить ситуацию, да ещё и про чью-то смерть говорил. Посмотрим.

Так, размышляя о наших взаимоотношениях с пиратским молодняком, я вышел на забитую бойцами моего отряда вертолётную площадку. Меня заметили, расступились, и я оказался в центре живого круга. Вокруг воины, а в середине Кум с двумя вооружёнными десантниками и полтора десятка подростков, которые держатся кучкой и опасливо посматривают по сторонам.

– В чём проблема? – обратился я к командиру БЧ-4.

– Да вот, – он кивнул на мальчишек, – самосуд по своим законам устроили. Осудили одного из своих товарищей, приговорили его к смерти и привели приговор в исполнение.

– А где труп?

– Милях в пяти за кормой. Эти зверьки его под винты бросили, так что шансов выжить у него не было никаких. Они всё грамотно сделали, и время подгадали так, что на корме никого не было, и если бы не вперёдсмотрящий на БДК, который их движения заметил, то мы ни о чём и не узнали бы.

– Жёстко, – протянул я и обратился к вожаку этой стаи, худому нескладному пареньку лет тринадцати: – Ты старший?

– У нас нет старших, – глядя на меня исподлобья, буркнул паренёк.

– Врёшь, старший есть всегда, и в этой стае это ты. – Он промолчал, а я задал другой вопрос: – За что вы своего кореша приговорили?

– За крысятничество.

– Давай подробней.

– Ваши повара нам еду не каждому в руки выдают, а сразу на десять человек. Один идёт на камбуз и на всех пайку получает. Сегодня очередь Чугуна была, и он одну порцию не донёс. Думали, случайность, а разобрались, нашли его нычку, куда он еду прятал. Дальше всё по понятиям: провинился, значит, ответь.

– И за это вы его за борт?

– Да.

– А вы знали, что своими понятиями вы нарушали правила нашего отряда?

Подростки молчали и по-прежнему настороженно оглядывались, ждали для себя беды.

– Знали или нет?! – Мой тон приобрёл угрожающие нотки.

– Знали, – мне ответили сразу несколько человек.

– Вас предупреждали, что за каждый конфликт будет наказана вся стая?

– Да.

– Тогда слушайте моё решение. По всем нашим законам за смерть другого человека вы отвечаете своей жизнью, и за самосуд вы должны отправиться вслед за своим товарищем. – Парнишки поняли, что игры закончились, у пары человек сдали нервы, и кто-то, вспомнив о том, что он ребёнок, захныкал, а я оглядел их и продолжил: – Однако лишняя кровь мне не нужна, и потому, как только мы пристанем к берегу, каждый из вас получает нож, сухпай на сутки и идёт на все четыре стороны. Климат здесь благодатный, народ такой же, как и у нас, в меру дикий и суровый, так что всё в ваших руках. Будет желание выжить, продолжите дальше небо коптить, а нет, снова рабами станете. Кум, – я обернулся к офицеру, – под замок их и приставить вооружённую охрану.

– Есть! – Командир БЧ-4 напоказ чётко козырнул.

Мне оставалось только кивнуть, изобразить из себя строгого командира и вернуться в свою каюту. Несмотря на то что наш поиск проходил относительно спокойно, дел хватало всегда, и, выбросив из головы проблемы с личным составом, я сосредоточился на документах, которые Крепыш добыл на пароме «Калькутта».

Шифры – это барахло, мы и ранее их захватывали и пользовались ими только ограниченный период времени, так как средиземноморцы, узнав о нападении, сразу же их сменили. Судовые документы – вещь более интересная, поскольку кое-какую полезную информацию из них всегда можно почерпнуть, однако она не является особо секретной или чрезвычайно важной. Самое главное – это конечно же запечатанные в толстые конверты письма командующего Черноморской эскадрой адмирала Черри своему другу адмиралу Уотсону. На каждом конверте стоял грозный штамп: «Совершенно секретно. В случае угрозы захвата уничтожить в первую очередь». Почему покойный лейтенант-коммандер Кисус не выполнил инструкцию, я не знаю, да и знать не желаю. Теперь эти два письма у меня. Они переведены на русский язык моим личным переводчиком с английского Тедди Аргайлом, отправлены шифровкой в Конфедерацию, а я, никуда не торопясь, мог разобраться с оригиналами.