Читаем Приватир полностью

Вольный город Трабзон – посёлок Келер. 8.03.2064-11.03.2064

В переговорах с трабзонским мэром Османом Гюнешем, которые состоялись 8 марта, моя роль была проста: сиди молча рядом с Карой, кивай на каждое его слово и раскидывай информацию по полочкам в голове. Официально Гюнеш и Кара по-прежнему имели претензии друг к другу. Поэтому встречались они тайно на окраине города в районе Бозтепе в одном из грязных постоялых дворов для рядовых наёмников и солдат удачи.

Серая неуютная комната на втором этаже трёхэтажного каменного строения. По углам паутина, на полу мелкий мусор и деревянная труха. В центре комнаты большой, грубо сколоченный дубовый стол, за которым сидят четыре человека. Как водится при переговорах, двое с одной стороны, то есть мы, Буров и я, и двое с другой – сам местный правитель и его начальник контрразведки доктор Галим Талат.

Мэр Трабзона – пожилой и рыхлый мужчина с хитрыми и умными глазами, в скромном балахоне серого цвета. Доктор Талат – полная его противоположность: молодой симпатичный мужчина, одет как местный щёголь с уклоном в традиционализм, – богатый зелёный халат, белоснежная чалма, руки сплошь в дорогих перстнях. Не знаю, кого они из себя изображают, но о том, что рядом с богатым молодым господином в роли бедняка может шествовать городской правитель, догадаться практически невозможно. Маскировка у них отличная, только зачем такие сложности сочинять, лично я не понимаю. Впрочем, они здесь хозяева, а потому им видней, где и как проводить тайные встречи.

Разговор между договаривающимися сторонами идёт на русском языке. Трабзон – город многонациональный, а Талат и Гюнеш нашу родную речь знали неплохо. Нас это устраивало, нет лишних ушей, а значит, меньше вероятность, что кто-то посторонний узнает, о чём мы говорили.

Встреча началась, как ей и положено, с приветствий, но благо без восточных славословий – коротко и по-деловому. Мэр Трабзона, как и я, молчал, а Талат начал излагать то, что стало известно его службе о Средиземноморском Альянсе.

– Осенью, – доктор подался всем телом вперёд и пытливо всмотрелся в наши лица, – к побережью Средиземного моря были посланы шесть разведывательных групп, назад вернулись только две. Остальные были обнаружены и уничтожены. Что странно и необычно – не было попыток захвата или перевербовки, и этой логики средиземноморских спецслужб мы не понимаем. Почему они поступили именно так, а не иначе? Точного и ясного ответа нет, и это вселяет в нас неуверенность в завтрашнем дне. Тем более что принесённые двумя уцелевшими разведгруппами сведения, полученные от двух языков, совсем не радуют. Хотя, конечно, чисто по-человечески мы должны радоваться, что ещё кто-то помимо нас уцелел и не скатился в дикость. Но то, что средиземноморцы готовятся к войне и имеют для этого всё необходимое, не есть хорошо. Мы – торговцы и совсем немного пираты, и нам не хочется, чтобы к нам пришли незваные гости и покорили нас. Поэтому нам приходится сотрудничать с Кубанской Конфедерацией, и именно поэтому вы здесь.

– Галим, – Буров знал Талата давно и обращался к нему по-свойски, – давай конкретные цифры и факты. Про ваши опасения мы уже в курсе, так что про это можем и позже поговорить.

– Ладно, – согласился доктор, – будут вам факты и цифры. Карты и некоторая документация уже отправлены вашим кураторам в Конфедерацию, и если по сути, то Средиземноморский Альянс – государство, изначально заточенное на войну. И руководители этого анклава не вступают в переговоры, а сразу производят захват и оккупацию тех земель, которые им нужны. На данный момент под ними всё Восточное Средиземноморье: Кипр, Крит, Родос, архипелаг Додекадес, побережье Турции, Греции, частично Ближнего Востока и Черноморские проливы. У них много кораблей, оружия, бронетехники и даже вертолёты имеются.

– Надо же, – удивился Буров, – вертолёты – это серьёзно и говорит о многом, поскольку, чтобы их сохранить и использовать, нужна инфраструктура, ремонтная база, специалисты, пилоты и хорошее топливо.