Читаем Притча о судьбе полностью

— Да, — сказала Матильда с улыбкой. — Как ты думаешь, что скрывают эти странные тени? У тебя еще не было времени сориентироваться, но посмотри на то, кто ты есть, прими к сведению, кто ты. Ты думала, что ты тень, но это не так. Посмотри на крылья за спиной, на новый золотистый оттенок твоих волос. Ты родилась в этом мире, не так ли?

Мой рот приоткрылся, словно я пыталась осмыслить ее слова. Это был мир теней, а я не была тенью. Я была светилом. И все же, насколько я знала, и Малахия, и я родились в этом мире.

Мой взгляд задержался на покрытом тенями поле, и в темном тумане образовался небольшой просвет.

Я ахнула.

Свет. Золотой свет.

Спаси их, — музыкальный голос заполнил мой разум.

— Малахия не хочет, чтобы ты знала, — сказала Матильда, ее голос срывался сквозь ровный ритм. — Но эфир Святил найдет способ связаться с тобой, и их мольбы будут только становиться более настойчивыми, более требовательными. В твоих же интересах было бы притворяться невежественной, когда будешь говорить с ним.

— Эфир Святил? — спросила я, не отрывая взгляда от далекой горы. Голоса желали, чтобы я спасла светил и моего отца, бога Соляриса, от судьбы худшей, чем смерть.

Окаменение. В моем видении светила были окаменевшими, отлитыми из камня.

— Эфир — это духи Светил или Теней, в зависимости от того, к какому из них виду ты относишься. Они — источник самой магии.

Спаси их. Спаси их, повторяли они.

Я перестала её слушать, сосредоточив взгляд на окутанной туманом горе, где в камне были заточены Святила. Там покоился мой отец, ждущий моего возвращения.

Я сжала веки и погрузилась в колодец силы внутри себя, заставляя магию отнести меня к горе, к голосам.

Легкий ветерок пощекотал мне затылок, и золотой свет окутал мое тело. Затем, просеилась подальше от этого места.

Но падение было быстрым, слишком коротким, и когда я открыла глаза, то обнаружила, что нахожусь всего в пяти шагах от того места, где только что стояла.

Матильда вздохнула.

— Воздух здесь гуще. Тебе придется переучиться просеивать. Это будет не так-то просто.

Я с чистым упрямством покачала головой. Не имело значения, был ли здесь воздух гуще; это было место моего происхождения. Во всяком случае, просеивание должно быть проще.

Я попятилась и зажмурила глаза, пытаясь снова. Портал. Мне нужно было добраться до портала и вернуться в мой мир. Я могла попытаться спасти светил в другой раз. Единственное, что имело значение, — это побег. Свет отражался от моего тела и при падении путешествовал в пространстве. Что-то теплое и приветливое охватило меня, и мои глаза распахнулись только для того, чтобы упереться взглядом в лицо Малахии.

— Хорошая попытка, — тени просочились из его тела, образовав вокруг нас кокон, и, несмотря на то, что я мысленно призвала свою магию, она замерла. — Другой мир, другие правила, свет мой. Просеять будет не так-то просто.

В коконе теней образовался небольшой разрыв, и Малахия выглянул наружу, направляя свое внимание на Матильду.

— Что ты ей сказала?

— Ничего, — она пожала плечами. — Далия немного потрясена, вот и все.

Тут она выпрямила спину, и ее взгляд метнулся к двери.

— Валаам зовет меня. Я оставлю вас двоих поговорить.

Матильда быстро вышла за дверь и я расстроилась, что она решила так внезапно бросить меня. Руки Малахии крепче обхватили мое тело, и напоминание о его присутствии подтолкнуло меня к действию. Я боролась с его хваткой, но чем больше я боролась, тем громче он хихикал, его смех действовал мне на нервы. Пламя вырвалось из моей груди, спустилось к рукам, но его тени действовали быстро, сжимая их, пока не погасла последняя золотая искра.

Мой гнев из-за того, что он сделал с моими друзьями, Редмондом и Райкеном, вспыхнул с новой силой. Он хладнокровно убил бы их, хотя бы для того, чтобы доказать свою правоту.

— Ты убил их! — я закричала, наваливаясь на него всем весом своего тела.

Внезапного сдвига было достаточно, чтобы заставить его потерять равновесие. Он упал навзничь, все еще крепко обхватывая меня руками, увлекая нас вниз вместе. Я приземлилась на его тело, и я подняла руку, царапая ногтями его лицо, нанося царапину за царапиной в быстрой последовательности, одну за другой. Из ран хлынула кровь, но он усмехнулся, когда она потекла по его лицу.

Казалось, мои усилия только развеселили его, и он смеялся так сильно, что его тело сотрясалось.

Я застыла, не веря своим ушам. Не было ничего смешного ни в этой ситуации, ни в смерти моих близких, ни в царапинах, покрывающих его кожу, и находить во всем этом хоть какой-то юмор было безумием.

Излишняя нерешительность — это все, что нужно было Малахии. Движением бедер и хитрым маневром он перевернул нас, прижимая меня к земле. Я боролась и отбивалась, кряхтя от напряжения, пока он одной рукой сжимал мои запястья и поднимал их над моей головой.

Не желая признавать поражение, я приподняла бедра вверх, только чтобы замереть, когда его затвердевшая длина прижалась ко мне.

Поток воздуха вырвался из моих ноздрей от раздражения, обдав его лицо, и злая ухмылка растянула его губы.