Читаем Присвоенная полностью

Присвоенная

Я не солгал, мне действительно хочется ее защитить, ведь опасность нападения не иллюзорна.

Но она права: я не могу довериться ей. Пока еще нет. Я не готов идти на риск и отпускать ее одну! Как я буду жить, если она исчезнет?

* * *

Я не могу понять.

Охрана утверждает, что в доме ее родителей не было посторонних. Я набираю только лучших, профессионалов. Они не могут ошибаться в таких элементарных вещах.

Так же, как и я могу поклясться — на ее ладони я чуял запах Адамаса! Легкий, едва ощутимый шлейф. Как будто единичное скользящее касание — пожатие руки… или интимный поцелуй. Я обыскал все ее тело, каждый уголок — они не были близки. Но на ладони запах был!

Я убью его! Завтра же. Но перед смертью он расскажет мне все об их знакомстве. В подробностях.

* * *

Никогда еще моя машина не казалась мне такой медленной, как сегодня. Никогда еще я так сильно не нуждался в скорости. И крови.

На ее теле — не ладони! — вновь запах Адамаса. Везде!

Как ни пытался я отмыть его, чтобы избежать удушья, как ни старался заглушить своим, это было невозможно, он въелся навсегда!

Охрана утверждает: Диана провела день с Мойрой.

Все так же не могу понять. Может, сменить охрану? А может, я — идиот?!

* * *

Смотрю на руку и не могу поверить в происшедшее… Наверное, она, зажив отдельной жизнью, сама решила отомстить изменнице, той единственной, ради которой я готов был умереть. Диана была удивлена не меньше — ведь раньше ей всегда сходило с рук то, за что другие платили кровью. Неужто она думала, сойдет и это?!

И, глядя в ее удивленно — честные глаза, я вдруг с отрезвлением понял, как прекрасно она справлялась со своей ролью до сих пор. Как обижалась на охрану, на недоверие — ей просто нужно было вырваться из дома к Адамасу! Как вывела меня просьбой о свободе… И стоило мне уехать, как тут же помчалась «к родителям»! В пять утра? Охрану вон! У этих идиотов нет никаких мозгов.

Как я мог так попасться?

Ну, ничего, я постарался… объяснить ей, насколько я… расстроен. И с предвкушением шел к лестнице, внимательно следя, чтобы ни один порог и угол не остались незамеченными ею. Да, я чудовище! И пусть об этом помнит.

А Мойра сильной стала, мерзавка… Никак не ожидал ее напора. Защитница нашлась! Что она понимает?! Я сам все видел! Какие возможны оправдания? Пусть посидит под стражей подольше, у меня нет никакого желания выслушивать ее нападки. Она умна, умеет говорить и, безусловно, будет стараться усмирить мой гнев… И ведь у нее может получиться.

Диана в подземелье, там ей и место! Еще нескоро я буду готов… увидеть ее лицо.

* * *

Я никогда не отличался терпением, но, будто мало всего остального, сейчас на исходе и та капля, что у меня была. Мойра извела меня своими воплями — якобы я избил Диану до полусмерти. Да я ударил ее один раз! И то — едва коснувшись. Ну, может, синяков добавил, пока тащил. А ведь хотел убить!

Спустя время я, конечно, выпущу ее, но не пойму одного: что делать дальше.

* * *

Похоже, Мойра сошла с ума, кричит: «Диана умирает!», бросается на всех. Ее уже боятся больше, чем меня. Преследует меня с расспросами, требует подробности измены. Будто издевается! Я бы и мечтал о них забыть… но не могу.

* * *

Когда-нибудь я сотру ее из памяти. Мне удавалось это раньше, удастся и сейчас. Одной больше, одной меньше, а Диана… такая же, как все.

* * *

Весь день не нахожу покоя, я в смятении. Не знаю, что и думать! Сегодня Мойра добралась до меня и вынудила к разговору.

Когда я рассказал ей про запах Адамаса, она, подтверждая слова охраны, поклялась, что в тот день не расставалась с Дианой ни на секунду. Я в доказательство метнулся в гардеробную и бросил к ногам Мойры одежду, насквозь провонявшую им. И тут она истошно завизжала о подставе: о напуганной продавщице в магазине, о новой, только купленной одежде, которую, как она думает, Диана примерила в тот вечер, предположительно о герметичной упаковке, чтобы пронести в дом запах незаметным… и много еще о чем, щедро пересыпая речь оскорблениями, из которых «тупица», «идиот» и «будь ты проклят!» были самыми щадящими.

А после, уловив мои колебания, она кинулась закреплять достигнутый успех, крича, что я сам сломал свое счастье, что все больше теряю Диану с каждой минутой, что я должен пасть на колени и молить о прощении, пока она еще жива.

Что за бред!

Но вот худшее — она посеяла сомнение: а вдруг Диана невиновна? Как бы мне хотелось! В том-то и беда, мне хочется ей верить. Но как же быть с тем, что я видел?..

Нет, Диану я не выпущу, пока в сказанном не удостоверюсь сам. Но Мойра все же своего добилась — я начинаю расследование. Немедленно.