Еще вчера у меня было такое ощущение, будто внутри все онемело, но теперь по груди расплывалось тепло, которое я не могла сдержать – и не хотела. Приятно чувствовать себя такой бодрой и полной надежды.

Вскоре наступил вечер, и академия стала еще больше походить на кафедральный собор под светом канделябров. Я бродила между рядами шкафов, но мне попадались лишь готические романы и энциклопедии. Почему-то в волшебной библиотеке не хранилось ни одной книги о магии.

Кроме меня там было еще несколько девушек, но они ничего не читали. Только сидели, положив ноги на стол, болтали и играли в карты. Позже я пошла вслед за ними в столовую, скорее озадаченная, чем разочарованная ассортиментом библиотеки.

Ничего. Со временем я стану хорошей ученицей. В моих венах течет магия, а сейчас это главное.

На ужине Лена хихикнула над одной из моих шуток, а Максин поделилась со мной куском вишневого пирога. Я улыбалась, и впервые за последние четыре месяца мне не приходилось притворяться.

Глава 7

На следующее утро я сразу вскочила с кровати и помчалась на завтрак. А там, угощаясь булочками с корицей и горячим чаем, нетерпеливо трясла ногой под столом, предвкушая сегодняшние уроки. Лена подождала меня у выхода из столовой, и мы вместе пошли на практическое применение.

Миссис Робертс, как и накануне, выдала всем иголки с нитками и пуговицами. Мои одноклассницы прилежно открыли учебники на той же странице, что и вчера. Учительница обходила парты и наблюдала за нашим прогрессом. Произношение Лены все еще казалось ей невнятным, а мне не хватало «сосредоточенности».

– Можно взять учебник с собой, чтобы практиковаться в свободное время? – спросила я.

Миссис Робертс цокнула языком.

– Нет, дорогая. К чему перенапрягаться?

– Я хочу совершенствоваться.

– Как… амбициозно, – отозвалась она как будто с осуждением и отвернулась, намекая, что разговор окончен.

На уроке миссис Ли мы опять выслушали историю о пожаре. Это было ужасно. Они выжили. И чувствовали себя ужасно – потому что выжили.

Для них в этой трагедии нашлась лишь одна положительная сторона: к работникам фабрик теперь относились с меньшим безразличием и предоставляли им больше защиты. Теперь целый департамент отвечал за контроль безопасности в швейной промышленности. Мне показалось странным, что их удовлетворило такое бюрократическое решение после того, как все их знакомые с фабрики сгорели заживо. Может, в сердцах Сары и Коры было меньше горечи, чем в моем.

Я чувствовала себя зажатой в тесной комнате, и мне совсем не хотелось обсуждать свои чувства.

Изменился только урок истории – ну, или место его проведения. Мы гуськом вышли за миссис Вэнс за ворота на улицы Куинса. Район Форест-хиллс далеко не такой оживленный, как Манхэттен, но все равно очень приятно вдохнуть свежий воздух и посмотреть на небо.

Мы уселись в круг на зеленой лужайке Форест-парка, разгладив по траве черные юбки. Над нами горело солнце, и я быстро вспотела под накидкой, несмотря на осеннюю прохладу. Повсюду лежали жухлые листья, и я теребила их сухие края, слушая лекцию миссис Вэнс. Мне всегда не нравилась осень. Ненавижу смотреть, как природа умирает.

Мы продолжили ровно с того места, на котором закончили вчера. Как в молодой Америке ведьмы помогали держать гостиницы, но старались при этом быть не слишком успешными, чтобы не вызывать подозрений.

Я перебирала листья, пока вся моя юбка не оказалась усеяна их обрывками. По шее струйкой стекал пот. Миссис Вэнс не выделила время на вопросы, и сегодня я даже не стала рисковать.

За ужином мне было особо нечего сказать. Я отпустила пару шуток, пытаясь поднять себе настроение, но Лена не смеялась, а Максин сидела с другими девчонками.

К утру нового дня во мне значительно поубавилось энтузиазма.

Миссис Робертс выдала деревянные ложки вместо иголок с нитками. Около часа мы перемешивали воздух, вращая кистями рук над столом. На следующем занятии мы учились прогонять пыль с кофейного столика. А потом – выбивать левитирующий ковер.

– Нас хоть чему-нибудь учат, кроме домоводства? – шепнула я Лене в четверг днем.

– Что ты, это было бы непрактично, – ответила она с явным сарказмом.

Мы понимающе переглянулись, но больше ничего не сказали.

В пятницу мы помогали розовым бутонам распуститься, и у меня даже на секунду перехватило дыхание от такой красоты, но вскоре после этого миссис Робертс принялась рассказывать о своей подруге, которая славилась безупречными цветочными декорациями на своих вечерних приемах благодаря этому трюку, и я снова заскучала.

Лекции по истории были ничуть не лучше.

А занятия с миссис Ли – и того хуже.

Прошло две недели. Я ходила на уроки, обменивалась парой слов с Леной и Максин, которые вроде меня терпели, и с каждым днем чувство восторга во мне увядало, как розовый бутон, распустившийся слишком рано.