Читаем Пристанище ведьм полностью

Мы подтащили Уильяма к постели и уложили прямо поверх одеяла. Финн быстро развязал ему шнурки, при этом глядя не на обувь, а на меня, что было само по себе впечатляюще. Хотя от его пронзительного, серьезного взгляда мне хотелось спрятать лицо за распущенными волосами.

– Откуда ты знаешь моего брата?

– Мы вместе работаем.

Уильям ушел с должности мальчика на побегушках у судьи Кэллахана около года назад, и в последние месяцы все чаще где-то пропадал. Я знала только, что он работает помощником в какой-то ассоциации джентльменов. В клубе, который посещают важные персоны. И если бы Уильям хорошо себя показал, его могли бы взять в своего рода подмастерья и обучить предпринимательской деятельности. По крайней мере, он мне так говорил, когда я жаловалась.

– В клубе?

– Да.

– Чем вы там занимаетесь?

– Неважно, – отмахнулся Финн и открыл было рот, чтобы добавить что-то еще, но тут же передумал.

Я немного подождала, но он молчал.

– Отвратительно себя чувствую, – пожаловался Уильям, зарываясь носом в подушку. – Зачем ты столько в меня влил?

– По-моему, нечестно все валить на меня, – возмутился Финн.

– Все этот виски… Завтра не смогу работать, – бормотал Уильям.

– Я тебя прикрою, не волнуйся. Хотя ты многое потеряешь, знаешь же. Завтра воскресенье, и босс придет в своем…

– Фиолетовом костюме, – хихикнул Уильям, насколько он вообще мог смеяться в таком состоянии.

– Опишу тебе в деталях, как он выглядел, когда вернешься, – пообещал Финн, похлопал Уильяма по плечу и поднялся на ноги.

– Нет, подожди! Надо написать больше песен, а то никакого мюзикла не получится!

– Мюзикла? – переспросила я.

– Три порции виски назад постановка мюзикла казалась неплохой идеей, – объяснил Финн.

– Мое имя прославится, Фрэнсис! – воскликнул Уильям.

Я тяжело вздохнула.

– Ложись спать, Уильям.

– Ты никогда не даешь мне веселиться!

– Похоже, ты веселишься за нас обоих, – огрызнулась я.

– Зачем ты так? Я очень усердно тружусь… – пробормотал он, закрывая глаза.

– Ах усердно? – насмешливо передразнила его я. – У меня руки все в крови от того, как много я работаю по дому. Не могу тебе показать, потому что в квартире у нас невыносимо холодно и мне приходится носить перчатки, чтобы руки не онемели. Но ничего, я все понимаю. Ночь у нас обоих выдалась богатая на события. Ты выпивал с друзьями, а я читала маме вслух чертового Диккенса, потому что она не может успокоиться и уснуть, когда тебя нет дома!

Горло сдавило от обиды. Мне очень хотелось наказать брата, но в итоге я просто выставляла себя дурой перед его другом. Глупо было плакать. Плакать всегда глупо.

– М-м… Извини, Фрэнсис.

Уильям перекатился на спину и вытянул руки, словно хотел меня обнять, но тут же уронил их на матрас.

– От твоих извинений мне ни горячо ни холодно. Давай спи. Утром поговорим.

Наша мама считала, что в середине ночи все кажется хуже, чем есть на самом деле. И, наверное, была права.

– Спокойной ночи, дружище, – сказал Финн, похлопав Уильяма по голове.

Из вежливости я проводила его до двери.

– Приятно было с тобой встретиться, Фрэнсис… наконец-то, – сказал он у порога.

– Наконец-то?

– Для твоего брата ты дороже всего на свете, – улыбнулся Финн, но я на улыбку не ответила.

– Больше не надо его спаивать, ладно?

Мы одновременно потянулись к щеколде, и наши руки на мгновение соприкоснулись.

– Хорошие у тебя перчатки, – заметил Финн, не глядя мне в глаза.

– Никогда не знаешь, когда заглянут гости. А встретить их без перчаток было бы просто скандально, – пошутила я, хотя голос у меня звучал несколько натянуто.

– Что ж, с радостью сообщу всему приличному обществу, что твои манеры на высоте, – пошутил он в ответ, и это было даже мило с его стороны.

Наверняка он почувствовал, как у нас холодно, и уж точно слышал мою постыдную тираду, когда я отчитывала Уильяма. И, вместо того чтобы посмеяться надо мной, Финн поддержал шутку. Не помню, пожелала я ему спокойной ночи или нет, но он мне пожелал, оглянувшись через плечо уже на пороге, словно ища что-то в моем взгляде.

Я потерла глаза, тщетно пытаясь стереть эти воспоминания об Уильяме. Некоторые жгли сердце больнее других.

Не знаю, сколько я продремала. За окном было еще светло, в коридоре тихо, во дворе – никого. Скорее всего, учебные кабинеты располагались далеко от этого крыла.

Какое-то время я ходила по комнате, заглядывая в тумбочки и шкафы своих соседок, но ничего интересного там не обнаружила. Хотя чего я ожидала? Дневника с записью «Помогите! Накидки у них очень красивые, но меня отсюда не выпускают!» или вроде того? Вместо него нашлись только одинаковые комплекты формы, книги, листы бумаги и чернильницы, бутылочка духов с ароматом сирени и жемчужные серьги, небрежно брошенные на стуле.

Наконец я подумала, что рыться в чужих вещах как-то неправильно, и решила выйти прогуляться. Насладиться ароматом сосен, окружавших академию. Я всю жизнь провела в городе, среди сирен, шума и дыма фабрик, и от полнейшей тишины «Колдостана» мне становилось не по себе. Может, все это будет казаться не таким невероятным, если выйти на улицу и убедиться в том, что деревья и трава настоящие.