Читаем Prison (СИ) полностью

— Нет, это восторг от удивительных подробностей твоей биографии! — я уже начинала злиться, потому что осознала, что он прав. Меня больше шокировало не то, что у него были столь удивительные дети, а то, что у него были жены. Да, я чувствовала самую обыкновенную жгучую ревность. Будь она трижды проклята.

— Что за отметины у тебя на спине? — неожиданно сменив тему, с интересом в голосе спросил Локи.

Отметины на спине? О, духи! Я уже и забыла о них…

— Это… — я вздохнула, возвращая в памяти то спокойное время, проведенное в монастыре. — Это знаки принадлежности к служителям духов. Их наносят сразу после пострига и постепенно увеличивают по мере того, как ты продвигаешься по службе.

— А ты неплохо трудилась, — он театрально заглянул в купель. Мои руки сомкнулись еще плотнее.

— Я успела немного продвинуться по службе, — перед глазами возникли образы жриц, которые наносили татуировки острыми длинными инструментами, вгоняя под кожу краску тонким пунктирным узором, который теперь обвивал мое тело, словно стебли причудливого плюща. Локи присел и провел пальцами по спине, очерчивая рисунок, который начинался на середине правой лопатки и уходил вниз, огибая весь бок и поясницу.

— Идем. Хватит нежиться, — вдруг приказал он, резко выпрямившись. Трикстер потянулся за широким куском ткани и, развернув его, пригласительным жестом намекнул, что пора вылезать.

— Может, хоть глаза закроешь? — я сильно смущалась.

— О, если тебя это успокоит, — Локи картинно закрыл глаза. Я быстро вылезла из воды и схватила мягкую ткань из рук трикстера, но тот ее не отпустил, а уверенно закутал меня ею, при этом ухмыляясь как мальчишка.

— Пойдем, смертная, уложу тебя спать, — он отпустил руки и подтолкнул меня к выходу. Увидев свернутую чистую одежду, я подождала, пока трикстер выйдет из ванной.

— А сказку перед сном расскажешь? — бросила ему в спину я.

— Еще чего! — не оборачиваясь, ответил Локи.

***

Спать не хотелось. После всей информации, которую на меня любезно вывалил младший принц, мне хотелось только одного — не думать о его бывших женах, но, увы, этот вопрос никак не хотел покидать мою и без того замороченную голову. Интересно, они живы?..

Локи, тяжело вздохнув, сел на кровать рядом со мной и просунул под мою голову ладонь. Он пригладил мои мокрые волосы, разделяя пальцами пряди, и я почувствовала, как веки постепенно стали тяжелеть. «Он усыпляет меня!» — отдаленно пронеслось в моей голове. Похоже, это и есть его «сказка на ночь»…

***

Высокий, широкоплечий молодой человек сидел на широком каменном выступе. Перед ним открывался один из красивейших видов на величественные горы, но он склонил голову в молитве. Его кудрявые русые волосы слегка колыхал теплый ветер. Вокруг царило полное умиротворение. А тишина, нарушаемая лишь звуками стрекочущих насекомых и шумом ручьев, казалась такой ощутимой… Будто бы наполняла тебя изнутри, погружая в безмолвное спокойствие и безмятежность.

Хиланен любил посвящать такие вечера молитве. Я всегда считала, что из всех послушников он обладал самой искренней верой не только в высших духов. Он верил, что в нашем мире еще есть место чему-то чистому и прекрасному… Мне до сих пор кажется это немного наивным.

Кого же, как не его, я могла увидеть сейчас во сне. После того, как я полдня мучилась угрызениями совести…

Наблюдая за тем, как мерно вздымалась его спина, я не смела подойти ближе. Молитвы всегда были священны, и даже паршивый парламент не осмеливался прерывать их, когда имел наглость совать свой нос к нам в монастырь.

Хиланен немного повернул голову в мою сторону, будто прислушиваясь. А затем обернулся, и его лицо озарила улыбка, когда наши глаза встретились. О, духи! Как же давно я его не видела! Он поднялся и раскрыл руки для объятий. Я поспешила навстречу и крепко обняла его в ответ.

— Хиланен! — мое сердце наполнялось радостью и теплотой. Как и в прошлый раз во сне, когда я встретила тех, кто мне был дорог… Руки монаха спустились со спины на талию и крепче прижали меня к себе, нарушая всю неприкосновенность личного пространства. Объятия теперь несли совершенно иной характер.

— Что ты делаешь? — я уперлась руками в его грудь и попыталась вырваться, но он был физически сильнее меня. — Хиланен, прекрати, мне больно!

Он зарылся сладострастными поцелуями в мою шею, кусая кожу, а руки стали задирать черную ткань, в которую я была задрапирована. На меня напала невообразимая паника. Я положила ладони на его шею и позволила им нагреться, оставляя на коже монаха багровые ожоги. Он дико закричал и отпрянул от меня. Взглянув в его лицо, внутри меня все похолодело.

На меня смотрел тот самый судебный пристав, что заколол Вало. Он со злостью пожирал меня глазами, а затем, плотоядно улыбнувшись и издав отвратительный звук, смутно напоминающий рычание, схватил меня за руки, больно сжав запястья.