Читаем Присяжные обречены полностью

Закрыв ноутбук, детектив положила его на сиденье, где обычно сидел ее напарник. Рикер постоянно присутствовал в ее жизни, с тех пор как ей исполнилось десять. Это теперь он не отвечал на ее звонки. Каждый раз, когда Мэллори заходила к нему домой поговорить, его, как правило, не было. Но все изменится, как только он прочтет ее рапорт о горбунье. Кэти Мэллори было глубоко безразлично, что это дело федеральной полиции, что оно выходит за рамки компетенции простого нью-йоркского полицейского. Это было национальным соревнованием, и любой мог участвовать в игре. Передача по радио выходила по ночам пять раз в неделю.

Марвин Аргус сел за руль и тронулся с места. Машина детектива Мэллори осторожно выехала на улицу, затем затерялась в потоке транспорта на Сентрал-Парк-Вест, направляясь на юг. Она по пятам следовала за человеком из ФБР.

Большие серые глаза Рикера были постоянно прищурены. Казалось, он подозревает всех и вся. Его внешность, поведение, походка – все, казалось, говорило: «Я знаю, что вы мне врете, но какого черта?»

Человека, возглавлявшего «Компанию Нэда» по очистке места преступления, звали вовсе не Нэд. Нэд был его братом. У Рикера было имя и звание – сержант полиции, хотя за последние полгода, с тех пор как он получил шрамы от четырех пуль, никто не называл его так. Большую часть положенного отпуска он провел, занимаясь делами «Компании Нэда». Его брат с женой и дочерью гостили на родине. По правде сказать, их поездка несколько затянулась: дальние родственники держали маленькую семью чуть ли не в заложниках, таская их на прогулки по Рейну, по музеям и другим достопримечательностям Германии. Бедняга Нэд. Рикера оставили тут заниматься делами и обдумывать предложение брата о партнерстве.

Он не мог представить себе, как будет увольняться из полицейского департамента Нью-Йорка. Хотя в возрасте пятидесяти пяти это было совершенно естественно для полицейского. Его младший брат ушел из правоохранительных органов три года назад – может быть, настало время последовать его примеру? Правда это или нет, но Рикеру показалось, что после выписки из больницы у него прибавилось седины. Его беспокоил и еще один намек на то, что былые времена прошли – раны всегда ныли перед дождем. Точно так же и у отца в плохую погоду болели суставы – давал о себе знать артрит.

Стол, за которым сидел Рикер, был завален бумагами, они обрушились лавиной, когда Рикер на него облокотился. В окно кабинета виднелись серые кирпичные дома, клочок неба и автостоянка, огороженная цепью – неужели он сможет глядеть на это изо дня в день? Годится ли ему такая работа?

По крайней мере, не надо носить пиджак с галстуком. Это уже кое-что.

Сейчас на нем джинсы и фланелевая рубашка – форма для работы, хотя он больше не выезжает вместе с бригадой очистки на место преступления. Последний раз, поехав с новичком, он чуть было не разбил фургон. В тот день он как раз обнаружил остаточное явление, жалкий маленький секрет, который предпочел скрыть от докторов.

Большую часть времени Рикер проводил в офисе, где каждый день на него наваливались циркуляры на федеральном уровне, на уровне штата, на местном уровне, по распоряжению вредными отходами, извещения о ежеквартальных налогах, ведомости по удержанию из жалования и прочая бумажная дребедень, от которой болела голова. И все это время он продолжал слушать полицейскую волну, якобы чтобы узнать о новых преступлениях и записать адреса потенциальных клиентов. В полдень, следуя традиции брата, он покупал ленч для полицейских из отдела убийств, который и являлся настоящим источником бизнеса его брата. Сегодня Рикер съел уже два ленча – один в отделе в Бруклине, другой в Бронксе, поэтому он пропустил момент, когда горбунья пришла на работу. Вообще, он скучал по Джо, когда ее не было рядом.

Услышав звук ревущего мотора, Рикер подошел к окну. Машина Джо казалась самой ужасной из тех, что были в их распоряжении. Рикер оперся руками о подоконник и поморщился, наблюдая за тем, как фургон с проколотой шиной медленно тащится на стоянку.

Женщина, которую он знал как Джозефину Ричардс, выключила мотор и вылезла из машины.

Ах, барышня, какие же у вас длинные ноги!