Читаем Пришпоренный полностью

— К пушкам левого борта! Бросать лот с правого борта! Не успел «Отчаянный» установиться на новом курсе, как впереди возникло еще одно суденышко. В мгновенной тишине Хорнблауэр слышал, как Буш приказывает орудийным расчетам левого борта приготовиться. Потом громыхнули пушки. Все окутал дым, и в дыму раздался крик лотового:

— Метка три!

Дым и лот говорили каждый о своем.

— Три с половиной!

— Ветер отходит, мистер Провс. Следите за компасом.

— Есть, сэр. Пять склянок, сэр.

Прилив почти достиг максимума — еще один фактор, который нельзя упускать из виду. Расчет левой шканцевой карронады развернул орудие до предела. Хорнблауэр, обернувшись, увидел за кормой каботажное судно. В темноте блеснули две вспышки, и тут же под ногами у Хорнблауэра послышался треск. На шас-маре установлены пушки, и эти игрушечные пушечки дали бортовой залп. По крайней мере одно ядро угодило в цель. Хоть пушечки и игрушечные, но даже четырехфунтовое ядро способно пробить тонкий борт «Отчаянного». Карронада громыхнула в ответ.

— Возьмите немного круче к ветру, — сказал Хорнблауэр, одновременно прислушиваясь к крикам лотовых. — Мистер Буш. Приготовиться у пушек левого борта, когда мы приведемся.

— Цельсь! — закричал Буш. Прошло несколько напряженных секунд. — Пли!

Пушки выстрелили почти одновременно, и Хорнблауэру почудилось — хотя он был почти уверен, что неправ — будто он слышит треск, с которым ядро ударило в корпус шас-маре. Но уж крики-то услышал наверняка, хотя ничего не видел в дыму. Но сейчас не время об этом думать. Остается всего полчаса до конца прилива. Больше каботажных судов ждать не приходится — теперь они не смогли бы обогнуть скалы Каунсил до отлива. Пора выводить шлюп из этого опасного места. Прилива еле-еле хватит на то, чтоб выйти отсюда, и даже сейчас они запросто могут самым постыдным образом сесть на мель и остаться в свете дня под пушками батареи Тулинг.

— Время распрощаться, — сказал Хорнблауэр Провсу.

Он вдруг осознал, что от перенапряжения несет чепуху. Ему еще долго придется держать себя в руках. Сесть на мель в конце прилива куда опаснее, чем в начале. Хорнблауэр глотнул и ценой огромного усилия внутренне собрался.

— Я поведу судно, мистер Провс, — сказал он и взялся за рупор.

— На брасы! Команде поворачивать судно! Еще один приказ, и рулевые положили судно на другой галс. Провс у нактоуза проверял курс. Теперь придется нащупывать путь среди подстерегающих в темноте опасностей. Беззаботные матросы начали было весело болтать, но резкий окрик Буша заставил их смолкнуть. На корабле стало тихо, как в церкви.

— Ветер с заката отошел на три румба, сэр, — доложил Провс.

— Спасибо.

Ветер дул чуть позади траверза и управлять «Отчаянным» было легко, но теперь приходилось полагаться на интуицию, не на расчет. Надо было в прилив двигаться среди мелей, едва закрываемых высокой водой. Хорнблауэр искал дорогу ощупью, руководствуясь показаниями лота, еле различимыми очертаниями берега и отмелей. Штурвал постоянно поворачивался то в одну, то в другую сторону. В какую-то безумно опасную секунду корабль начало сносить, однако Хорнблауэр в последний момент успел повернуть его.

— Стояние прилива и отлива, сэр, — доложил Провс.

— Спасибо.

Стоячая вода, если не вмешается какой-нибудь из многочисленных непредвиденных факторов. Уже несколько дней дул слабый, но устойчивый ветер с юго-востока. Это тоже надо принять во внимание.

— Метка пять! — крикнул лотовый.

— Слава Богу! — пробормотал Провс.

Впервые за всю ночь у «Отчаянного» полных двенадцать футов под килем, но ему по-прежнему угрожают подводные скалы.

— Один румб вправо, — приказал Хорнблауэр.

— Глубже шести!

— Мистер Буш! — Надо сохранять спокойствие. Нельзя показывать облегчение, вообще никаких человеческих чувств, хотя внутри закипало, несмотря на полное изнеможение, идиотское желание рассмеяться. — Попрошу вас любезно закрепить пушки. После этого можете отпустить матросов с боевых постов.

— Есть, сэр.

— Я должен поблагодарить вас, мистер Провс, за вашу весьма квалифицированную помощь.

— Меня, сэр? — Провс невнятно забормотал что-то самоуничижительное. Хорнблауэр мог вообразить, как движется в темноте удивленное худощавое лицо. Он оставил его бормотание без ответа.

— Можете положить судно в дрейф, мистер Провс. Мы не хотим на заре оказаться под пушками Пти Мину.

— Нет, сэр, конечно, нет, сэр.

Все в порядке. «Отчаянный» вошел в Тулинг и благополучно из него вышел. Каботажные суда на юге получили урок, который не скоро забудут. Сейчас стало видно, что ночь совсем не такая темная, и вовсе не из-за того, что глаза привыкли к темноте. Лица виднелись белыми неясными пятнами. Глядя назад, Хорнблауэр различал низкие холмы Келерна, темные на фоне светлеющего неба. Пока Хорнблауэр смотрел, вершины их посеребрились. Он совсем забыл, что скоро взойдет луна — ведь на это он указывал в письме к Пелью. Ущербная луна поднялась над вершинами холмов и засияла над проливом. Поставили брам-стеньги, марсели, убрали стаксели.

— Что это за шум? — спросил Хорнблауэр, имея в виду глухой стук где-то на баке.