Читаем Пришельцы. Выпуск 2 полностью

— Ну почему так негативно? Ты же сам знаешь — сейчас в основном трудятся роботы и девяносто процентов населения живет на дотации. Ну или на подачки, по-твоему. Потому и квартиры есть социальные, и магазины социальные, и машины… Тебе чем-то не нравится наша четырехкомнатная? А может, просто мы тебе надоели?

Отец аж подскочил.

— Мне надоело сидеть и ничего не делать. Я здоровый полноценный мужик, и я буду сам зарабатывать на жизнь. И точка.

— Ну… если ты так сильно хочешь… А что за работа?

— О, работа отличная, — папа снова заулыбался, — серьезный офис, отдельный кабинет. Поверь, Тахо не поскупятся.

— Тахо? — изумилась мама. — Ты собираешься работать на Чужих? На инопланетян?

— А что плохого? Полгода здесь, а дальше, говорят, командировки будут. Вон Гришка их язык изучает, может со временем в переводчики податься. Представляешь — солидный офис. Под людей выделили целых два этажа с адаптированным климатом и гравитацией. В основном, правда, с бумажками возиться — договора там, презентации… Хотя есть кое-что забавное в этой работе.

— А поточнее? — Сходу напряглась мама.

— Да ничего серьезного, просто прихоть Тахо. Одна стена матово-черная, и по условиям договора нельзя долго стоять к ней спиной или там боком. У них, оказывается, есть специальный компьютер, который отслеживает работу сотрудников. А это его экран… ну или сенсор… ну неважно, в общем.

Дальнейший разговор родителей сын уже не слышал. Мама отослала его к бабушке.

Вернулся домой Гришка очень поздно. Бабушка сказала, что у родителей серьезный разговор и им не нужно мешать. Робот службы сопровождения несовершеннолетних довел мальчика до дверей детской, а потом минут тридцать читал родителям мораль на тему заботы о подрастающем поколении. И это было самое простое из того, что предполагалось сделать по кодексу о защите детства в подобной вопиющей ситуации. Мама пообещала, что больше такое не повторится. Отец промолчал. Выглядел он недовольным и даже каким-то обиженным. Видимо, «серьезный разговор» ничем хорошим не кончился.

Ночью Гришка проснулся оттого, что кто-то ходил по кухне. Накинув халат и надев шлепанцы с подогревом, мальчик тихонько выбрался из комнаты.

Конечно же, это был отец.

— Не спится, папа?

— Можно и так сказать, — вздохнул отец, — мысли разные в голове бродят. Во времена твоего прадеда все работали, потому что иначе нельзя было выжить. Даже мой отец застал время, когда работы было много и можно было выбрать по душе. А сейчас что? Одежду делают роботы! Еду делают роботы! Даже воспитательные морали читают опять же роботы. А если я не хочу зависеть от роботов? Если я хочу что-то делать сам?

— Пап, ты не переживай, все будет хорошо. Пойдем спать, а утром мама успокоится и все поймет.

— Утро вечера мудренее? А и то правда — пойдем.

Ну а утром, едва отец у шел, мама начала собираться.

— Ты тоже на ра-бо-ту устроилась?

— Нет, сынок. В отличие от твоего отца, я еще не сошла с ума и меня все устраивает. Просто хочу увидеть эту самую его работу. Собирайся.

— Я тоже пойду?

— Конечно. Тебя не волнует — что может случиться с папой? Кроме того, я не знаю язык Тахо.

Добирались они на удивление долго. Социальное аэротакси довезло их только до квартала Чужих, а дальше пришлось добираться пневмопоездом. Полеты без особого разрешения над сектором Чужих запрещены.

Как и следовало ожидать — здание оказалось весьма впечатляющим. Тахо славились своей основательностью по всей исследованной Вселенной. Если уж они что-то организовывали, то непременно с размахом. Небоскреб был выкрашен дорогой краской — хамелеон. Гришка насчитал пятьдесят этажей и сбился со счета.

Вместе с мамой они подошли к главному входу — широким дверям из темного дерева, к которым вела широкая лестница из дорого разноцветного мрамора.

— Мадам, стойте, — охранник появился, как чертик из табакерки, — прошу прощения, я могу взглянуть на ваш пропуск?

— У меня нет пропуска, но здесь работает мой муж…

— Тогда, пожалуйста, попросите его выйти к вам сюда — внутрь без пропуска или сопровождающего нельзя.

— Спасибо, я учту. Идем, сынок.

Мама потянула Гришку назад, к станции пневмопоезда. А Гришка все оглядывался на вывеску над дверью, на которой на языке Тахо было написано:

«ПЕРЕДВИЖНОЙ ЗООПАРК п. Земля».

— Калиниченко, у тебя через час съемка!

Координатор Вера подошла к Лешке и положила перед ним лист бумаги.

— Вот адрес. Информации мало. Дядька мутный, но что-то в нем есть. Профессор. Хранит у себя кучу булыжников, фокусы какие-то с ними показывает. До трех отстреляешься?

— Угу, — Лешка на секунду оторвался от сайта одноклассников. — Вер, не виси над душой! Сниму, смонтирую. Ты иди-иди!

Вера минуту помедлила, затем вздохнула и неохотно направилась в редакцию.

Через час водитель доставил Лешку и оператора Влада к дому профессора.

— Какой этаж? — хмуро спросил Влад.

— Третий. Квартира тринадцать, — ответил Лешка, заглянув в сопроводиловку.

— Слава Богу, не пятый, — пробурчал тот и, закинув штатив на плечо, направился к подъезду.