Читаем Пришельцы полностью

Вылетел с заставы шестнадцатого сентября прошлого года, направлялся в Костомукшу. На борту – два пилота, офицер фельдъегерской службы и солдат-пограничник с подозрением на язву желудка.

– А что нашли в Долине Смерти?

– Лично я – язву желудка, – съязвил полковник. – До зимы на сухом пайке сидел со своей командой. Если бы не пиво, давно бы загнулся… А вообще-то нашли лосиную тушу, освежеванную и упакованную в металлизированный пластик. Погранцы, как выяснилось, продали ее вертолетчикам за сто литров керосина. У них дизель на заставе оставался без горючего… И что интересно: пока я там с мужиками наживал гастрит, вертолетики и самолетики летали и над нашими головами, и над Долиной Смерти. Хоть бы один исчез! Стоило мне убраться из этого треугольника, через девять суток канул в бездну гражданский МИ-2. «Новые русские» из Петрозаводска подрядили его слетать на медвежью берлогу. В Нижних Сволочах взяли на борт егеря, который и продал им медведя, взлетели по направлению к брошенной деревне Горячее Урочище. По свидетельству жены егеря, последний там и нашел берлогу, еще осенью. В трех километрах от фермы Ворожцова. Хотел мишку у него из-под носа умыкнуть. Этот фермер скот там выращивал, сено косил, немного овса сеял и пару коней держал. Неплохие лошадки… Мы у Ворожцова бывали, крепкий мужик, бывший главный зоотехник колхоза. В Урочище дом построил, скотник… Вертолет к нему не прилетал и берлоги никто не тронул. Так что медведь фермеру достался. А кому вертолет вместе с охотниками – одному Богу известно. Ворожцов не выдержал и после нас сбежал со своей заимки.

– Должно быть, разговоров наслушался? – предположил Георгий.

– Не без этого, конечно, – тотчас согласился Заремба. – Можно сказать, мы его умышленно вытравили из Урочища, как медведя из берлоги.

– А смысл?

– Чтобы ферму купить, дорогой Георгий. На подставное лицо, – хитро усмехнулся полковник. – Место удобное, ключевое и кое-какие дороги имеются.

– На ферму поселить меня? Так?

– Точно так. Наездами и налетами проблемы не решить. Придется жить там постоянно, обрастать доверенными людьми, собирать информацию. В общем, ты знаешь, что следует делать. План операции одобрен руководством. Могу выдать сейчас же все материалы.

– Значит, мне там крестьянствовать придется? – спросил Поспелов.

– Как же иначе? От и до. Самое удобное прикрытие для той малонаселенной местности.

– Ничего себе! – весело возмутился Георгий. – Значит, от зари до зари? И чтоб рубаха на плечах сопревала? Когда же, пардон, «бермудским треугольником» заниматься? Свободного времени в сельском хозяйстве не бывает, и лето на носу.

Может, мне работников нанять?

– Что ты, майор, шутишь? Я собираюсь тебя аппаратурой напичкать, ни одного постороннего глаза! – полковник пристукнул бутылкой. – Возьмешь с собой жену. И хватит. Техника там есть вся, от трактора до сеялки-веялки…

– Техника-то, может и есть, жены нет, – скучно сказал Поспелов. – В разводе я, Александр Васильевич.

– Без жены дело не пойдет, – отрезал Заремба. – Тридцатилетний мужик и без бабы – это либо импотент, либо псих-одиночка. Для общения с местным населением не годится. Несерьезный мужик, если без жены. Придется сей недостаток исправить.

– Допустим, жениться я пока не хочу, – воспротивился Георгий. – Даже во благо безопасности полетов.

– Ничего! – засмеялся полковник и похлопал его по вялому плечу. – Я тебя сам оженю! И свидетельство о браке выпишу вот на этом столе. Правда, без цветов и шампанского. Все это будет потом, когда ты мне карельский феномен раскрутишь.

Свадебный марш лично сыграю. Ты каких невест больше любишь? Брюнеток? Блондинок?

Или все равно?

– Все равно, – тускло проговорил Поспелов. – Казенному коню в зубы не глядят.

– Верно, Георгий! – обрадовался Цыган. – Тогда я уж по своему вкусу подберу. А вкус у меня – вон видел? Вот это экстерьер! Вот это порода! Заметь, какой нерв, какой глаз кровяной!

Он влюбленно смотрел на изображение лошадиной морды и сам напоминал старого заезженного мерина с отвисшим брюхом… Золотозубый, простецки-фамильярный новый начальник оказался по-цыгански навязчив, а его заморочки с Долиной Смерти и неведомо куда исчезающими летательными аппаратами завораживающими.

Все-таки не зря говорят о цыганском очаровании и приводят примеры, когда искушенный, самостоятельный мужик, поддавшись неизвестно каким чувствам, вдруг покупает у цыгана полуживую конягу вместо резвого молодого жеребца, и потом, избавившись от наваждения, долго чешет в затылке – да что же это было-то со мной?!..

Лишь дома Поспелов очнулся, пришел в себя и постарался трезво оценить собственное положение. Однако было уже поздно: откажись он от службы у Зарембы, кадры поставят вопрос об увольнении.

Георгий видел в этом только совершаемое над ним насилие и ощущал желание сопротивляться. На прежней работе он был относительно вольным, раскрепощенным, делал так, как считал нужным, и не испытывал давления со стороны начальства.