Читаем Пришедшие издалека полностью

Роберт Скотт прочитал: «Корреспондент агентства Рейтер передает, что в ночь на 2 апреля берлинский телеграф принял депешу из Новой Зеландии: „Цель экспедиции достигнута. Определено местонахождение Магнитного полюса. На санках проникли до 78°50′ южной широты. Борхгревинк“». Лейтенант вернул записку.

— Крайне интересно! Вероятно, скоро узнаем подробности?

— Кое-что сейчас расскажу, ведь вы тогда находились в плавании и вам, естественно, очень мало известна история Борхгревинка, а знать-то о ней начальнику экспедиции «Дискавери» необходимо…

Норвежское промысловое судно «Антарктик», вышедшее в конце 1894 года из Австралии, двигалось к югу, отыскивая районы, богатые китом. Был среди промышленников человек, которого меньше всего интересовала добыча, — Карстен Эгеберг Борхгревинк, молодой натуралист. Месяцами осаждал он судовладельца, добиваясь разрешения пойти в южные моря для научных наблюдений. Наконец хозяин приказал зачислить натуралиста рядовым матросом, предупредив, что работать тому придется как всем.

Одолев широкую полосу дрейфующих льдов, судно вошло в море Росса. 16 января 1895 года норвежцы завидели побережье шестого континента — Землю Виктории, мыс Адэр. Только участники экспедиции Джемса Росса в 1841 году пробились в этот загадочный мир. Великим счастьем было бы для Борхгревинка очутиться там. Не один день провел он в размышлениях, надежды сменялись отчаянием… Семьдесят пять лет минуло после достижения русскими моряками Южного континента. Бывало, зверобои высаживались на островах высоких широт, но на материк, на твердь самой Антарктиды, еще не ступала нога человека. А ведь это возможно!

Пройдя за 74-ю параллель и не обнаружив китов, капитан Кристенсен вел судно обратным курсом — к северу. Борхгревинк выложил ему свои замыслы: высадка на мысе Адэр займет лишь несколько часов, а какая заслуга перед наукой, перед человечеством! И они будут первыми!.. Заинтересованный неожиданным предложением матроса-ученого, капитан дал согласие.

24 января после полуночи «Антарктик» подошел к мысу Адэр. Кристенсен, Борхгревинк и четверо матросов направились на шлюпке к берегу. До него оставалось три-четыре метра, когда возбужденный натуралист не выдержал и прыгнул в воду. Еще несколько шагов… Земля Виктории! Побережье Антарктиды, и на нем, не помня себя от восторга, стоит Карстен Борхгревинк!..

Моряки собирают образцы бедной флоры — мхи, лишайники, суют в мешок куски горных пород; ученые, несомненно, будут обрадованы этими трофеями. К сожалению, капитан торопит, надо расстаться с загадочным материком, но молодой исследователь уже твердо решил: он вернется сюда — надолго, с научной экспедицией.

Осенью того же, 1895 года мало кому известный норвежский натуралист, матрос промыслового судна выступает перед участниками VI Международного географического конгресса в Лондоне, и ученые с увлечением слушают речь первого человека, ступившего на землю ледникового материка… Ему выпала честь подтвердить открытия прежних путешественников, а теперь он стремится облегчить задачу будущих. На мысе Адэр можно построить убежище. Борхгревинк выражает надежду, что конгресс поддержит идею организации зимовки в Антарктиде…

— Тогда-то я и познакомился с этим молодым человеком, — рассказал Маркем. — Незаурядная личность! Почти три года боролся он с равнодушием. У научных обществ богатейших стран Европы, как и всегда, не нашлось средств на экспедицию. Начались обычные у нас длительные и тягостные сборы пожертвований. Только в феврале 1899 года парусно-паровое судно «Южный Крест» подошло к Адэру. Там и высадились десять зимовщиков: норвежцы, англичане, два финна, новозеландец. Построили бревенчатый дом, стены обили картоном и тюленьими шкурами. Соорудили шалаши для научных наблюдений… А о зимовке в южнополярную ночь нам поведает сам Карстен Борхгревинк. Судя по его телеграмме, можно ожидать, что знания наши об Антарктиде пополнятся… Вот еще что, Кон: попытайтесь завербовать на «Дискавери» кого-либо из зимовщиков мыса Адэр, это полезно.

— Еще бы, человек с опытом! Превосходный совет, сэр Клементс!

— На мой взгляд, тоже, — шутливо заметил Маркем, вставая и вглядываясь в потемневший циферблат часов. — А сейчас — все наверх! Нас ждут к обеду.

Роберт Скотт не заметил, как пролетели полтора часа. Он был в ударе: развлекал дам смешными приключениями в далеких странах, подтрунивал над мисс Фебой, которую помнил крошкой, говорил о музыкальности бразильских негров, пристрастии южноамериканских индейцев к живописи.

После обеда мужчины вернулись в кабинет. Порывшись в шкафу, Маркем извлек цилиндрический футляр и положил его на стол. Оба снова уселись.