Читаем Пришедшие издалека полностью

Почти о всех авторах журнала быстро догадались, хотя статьи, заметки, стихи были анонимны. Конечно, никто не мог лучше изложить план похода к Южному полюсу, чем сам капитан Скотт… Превосходная статья, в которой раскрывается геологическая история этого района Антарктики, написана, несомненно, Тейлором. А вот кто автор незаурядного юмористического произведения «Валгалла»? Вероятно, Мирз? Или тот же геолог Тейлор?.. Отличный переплет из тюленьей кожи и резного дерева изготовил инженер-механик Дэй.

В конце июня Уилсон, Боуэрс и Черри ушли с санями на мыс Крозье, каждый вез 120 килограммов груза. Зимний поход не страшил исследователей. «Смелые, настоящие люди, да будет им удача!» — подумал Скотт, когда его друзья скрылись вдали.

К барьеру они добрались на вторые сутки. Дорога ухудшилась. Стоял 50-градусный мороз, ветер терзал нестерпимо. Люди выбивались из сил. Прошли меньше семи километров. Окоченевшие и усталые, забрались они в парусиновую палатку — единственную защиту от холода и ветра. Разожгли примус и напились чаю.

Лишь спустя две недели исследователи увидели мрачные скалы мыса Крозье. Бывало, температура падала до минус 60 градусов. Сумерки длились очень недолго. В очередной этап выходили впотьмах, отряд преследовала пурга.

Наконец, поднявшись на каменистую площадку, они услышали внизу крики пингвинов.

Уилсон и Боуэрс подбирали обломки камней, вырубали снежные кирпичи, а Черри сооружал из них убежище. Стены его поднялись на два метра, кровлю сделали из парусины, а поверх ее уложили камни и куски снега.

Осталось меньше пяти литров керосина — едва хватит на обратный путь. Чем же они будут отапливать свою лачугу? Птичьим жиром!

Императорские пингвины расположились на морском льду. Путешественники спускались, петляя между неприступными белыми преградами, под нависшими базальтовыми скалами, проползли через узкий туннель в огромной ледяной глыбе. До колонии добрели в сумерках.

— Я полагал, что здесь две-три тысячи птиц, как было во времена «Дискавери», а их не больше сотни, — сказал доктор Уилсон. — Однако уже темнеет, поспешим.

Лишь немногие птицы насиживали яйца, держа их между лапами и прижимая к брюшку. Некоторые пингвины таким же способом нежно лелеяли округленные куски льда — имитацию яиц.

— Как силен у этих птиц инстинкт продолжения рода, — заметил Черри.

Путешественники убили трех пингвинов, содрали с них шкурки с подкожным слоем жира. Подобрали несколько яиц для биологических исследований. Возвращаясь в полном мраке, чуть не заблудились.

Найдя свое снежное пристанище, сразу залезли в спальные мешки. Ураган разбудил людей. Ветер сносил с кровли белые глыбы и камни. Парусина вздувалась, натягивая веревочные крепления до предела. Что будет с палаткой, в которую убраны часть снаряжения и некоторые приборы? Все это они пристроили к одной из наружных стен и обложили камнями. Но сильнейший порыв ветра унес палатку…

— Крыша продержится тоже недолго, — сказал Боуэрс.

Они попытались надежнее укрепить парусиновую кровлю, но и ее сорвало, понесло. Всех мгновенно завалило снегом, они снова нырнули в мешки. Удастся ли добраться домой, на зимовку? Ничего нельзя сделать в такой шторм…

Исследователи не знали, что их товарищи на острове Росса в это время отметили наибольшую скорость ветра. А на мысе Крозье шторм, по-видимому, был еще сильнее.

Боуэрс высунул голову:

— Мне отлично.

— Все в порядке… Правильно! — откликнулись друзья, дрожащие от стужи.

Буря утихла после полудня. Путешественники развели огонь. Больше суток они ничего не ели.

Им повезло: Боуэрс отыскал среди камней палатку, почти не поврежденную. Пошли к острову Росса. Пурга задерживала. Спальные мешки отяжелели по меньшей мере вдвое; они настолько промерзли и затвердели, что их нельзя было согнуть, не сломав кожи. Носки, меховые сапоги, рукавицы тоже обледенели и не оттаивали даже ночью, когда путешественники пытались отогреть их своим телом.

После пятинедельного отсутствия они вернулись на мыс Эванса. Но в каком виде! Скотт и другие зимовщики никогда не видели столь измученных людей: лица в морщинах, шрамах, глаза тусклые, на побелевших руках странные складки, все трое похудели. Как они избежали обморожения?!

— Черри досталось тяжелее, чем нам, но он ни разу не падал духом, — засвидетельствовал Уилсон.

О себе доктор, как всегда, умолчал.

Скотт писал в дневнике: «Лучше всех выдержал испытание Боуэрс. Я считаю его не только самым бесстрашным, но и самым выносливым из всех полярных путешественников… Уж подлинно, мал, да удал… Это предприятие — один из удивительнейших подвигов в истории полярных стран. Люди не убоялись ужасов полярной ночи, не убоялись сразиться с невообразимыми морозами и свирепейшими снежными бурями… Это ль не геройство? Поход к мысу Крозье обогатил наше поколение таким сказанием, которое, нужно надеяться, никогда не будет забыто».

Он отложил перо. Лицо капитана осветилось лучезарной улыбкой, хорошо знакомой давнишним друзьям Кона и необычайно украшавшей его. Но это продолжалось недолго. Улыбка исчезла, ее место заняло выражение глубокой заботы.