Читаем Приручить королевича (СИ) полностью

Хорошо, что для тренировочных полетов, имеющих целью обуздать спонтанные всплески левитации путем вырабатывания у проблемной ученицы привычки к полетам осознанным, Вихрь избрал не внутренний двор, а самое просторное помещение в здании школы — вестибюль при центральном входе. Что логично: под открытым небом Варвара могла бы так лихо воспарить, что даже он, повелитель штормов, не успел бы ее поймать. А тут только шишки набьет, о сводчатый потолок макушкой постучит, вдруг заодно наука лучше в голове уложится?

Плохо, что учительница ошиблась, и у Вари левитация не прошла, как досадная икота, в тот же день после ужина. Как прилипчивый насморк, неуправляемое парение затянулось на неделю. И как тот же насморк — особенно мешало спать: Варе приходилось самой привязывать себя к кровати. Ужасно не хотелось среди ночи очнуться где-нибудь в коридоре под люстрой или на лестнице, над колодцем между пролетами. И даже над кроватью зависать — что в этом хорошего? Одеяло падает, Финик не высыпается, из-под низа поддувает!

Вихрь тоже был не рад этой помехе — ученица зевала на уроках, не могла усидеть на месте в прямом смысле слова. И новые знания в голове ее не удерживались никак, хоть по десять раз повторяй. Практические упражнения тоже не девались: поток направляемой ею энергии рикошетил непредсказуемым образом. Например, при попытке передвинуть чашку по столу, она чай в ней кипятила до состояния фонтана гейзера. Пытаясь зажечь предложенную лучинку — без огня обращала в прах неповинный фикус, мирно стоявший в углу. Попробовала фокус со всевидящим зеркальцем — так отполированное серебряное «блюдце» раскололось, будто стеклянное, и хищные осколки-клыки роем полчаса метались по классу, пытаясь достать спрятавшихся под столом наставника и ученицу. Потом угомонились и сами собой сложились в сложнейшую объемную снежинку, намертво повиснув в воздухе над глобусом вместо солнышка (причем в темноте начинали светиться).

Варя всё нервно хихикала и повторяла какую-то глупую считалку: «Хотела грозу — получила козу!», а Вихрю было не до шуток.

И вот сейчас, пока подопечная с любопытством разглядывала потолочную роспись и пересчитывала подвески на люстре, Алояс, сложив руки на груди и задрав голову вверх, с тоской во взгляде пытался придумать, что ж ему делать с проблемной ученицей. Сейчас, в минуту душевного отчаяния, ему казалось, что и не надо было им столь упорствовать, лучше б вовсе не пробуждали в ней дремлющие силы…

— Слушай, Ал! — неожиданно окликнула его Варя, что-то вспомнив и отчего-то разом посерьезнев.

Попыталась для разговора спуститься, но сбежать по стене вниз, будучи параллельно полу, не сумела — на полпути поскользнулась и закрутилась колесом, словно подвешенная на пояс каскадерша. Ругнувшись, Варя самостоятельно остановила верчение, уцепившись за попавшуюся под руку оконную штору. Придерживаясь за переливчатый плотный бархат, обратно поднялась к потолку, где устроилась основательно, не давая себе шанса на болтанку, растопырилась конечностями, упершись в угловатые каменные ребра свода. Только рот открыла, чтобы продолжить беседу…

Штора не выдержала нагрузки, с шорохом наполовину оборвалась с карниза, повисла трагичной драпировкой. Варя виновато охнула.

— Да? — изобразил невозмутимость Алояс, только бровь нервно дернулась. — Ты хотела что-то спросить?

— Угу… Отец Зимослава пропал без вести, угодив в стихийно возникший портал?

Вихрь озадачился, но лишь на мгновение.

— Откуда ты узнала?

— Да вы все не больно-то от меня таитесь, мне только остается развесить уши и слушать, — заметила Варя, — и складывать кусочки услышанного, как мозаику.

— Зачем от тебя что-то особо скрывать, если ты скоро станешь полноправным членом нашей компании, — вздохнул Алояс.

— Но и рассказывать мне всё толком по порядку вы не собирались, — обидчиво возразила Варя.

— Всему свое время, — парировал Вихрь. — К тому же эта история давняя, к нынешней ситуации она никакого отношения не имеет. Неважно, что ты сама явилась из другого мира — ведь этих миров бессчетное множество. Неизвестно, в который именно угодил…

Их беседу грубо прервали.

Тяжелые входные двери распахнулись от пинка, в школу по-хозяйски вошел знакомый Варе придворный паж. Наглый юноша заорал с порога, нисколько не стесняясь помешать урокам:

— Дедуля дома? Мы к нему по важному королевскому делу! — и широким шагом направился к центральной лестнице, языком спускающейся через половину зала фойе от галереи второго этажа.

Алояс смерил нахала гневным взглядом, ледяным тоном окоротил:

— Радмил! Нельзя ли соблюдать приличия не только во дворце?

— Отстань, ветродуй, мы спешим, — отмахнулся от занудства учителя тот.

— Если бы у короля было дело к Тугохвалу, его величество послал бы за магистром карету, а не тебя, — злился Алояс.

— Слушай, ты чего мне тут указываешь? Имею право приходить, когда мне надо — Чуролют мне родной…

— Двоюродный! — снова чародей уличил пажа во лжи.