Читаем Приручить королевича (СИ) полностью

Пока ехали домой, несчастного королевича слегка укачало от запаха бензина — и от петляющих переулков, по которым снова объезжали пробки. Варя ему уж и шоколадку кусочками прямо в рот подсовывала, и за руку держала, и салфетками с ландышевой отдушкой обмахивала. Потом догадалась: сунула его руки в раскрытый рюкзак и вручила прихваченные из дома украшения. Раздались характерные щелчки, но Варе было не жалко ни изрешеченной подкладки любимой торбы, ни колец и браслетов — Врану потом отдаст, починит.

Таксист, крутя баранку, с любопытством поглядывал на них через зеркало. Варя посчитала нужным пояснить, что у нее там в рюкзаке щелкает:

— Игрушка-антистресс, для успокоения нервов.

Мужчина кивнул сочувствующе:

— Бледный он у тебя какой! Может, вас в больницу подбросить?

— Аллергик, — отмахнулась Варя. — С ним бывает, не впервой.

— Ну уж надеюсь, что не наркоман. Нариков-то и алкашей жены если и ездят забирать, то так по дороге костерят, что даже мне за компанию стыдно делается!

Зим разговор пропустил, осев в короткий обморок, уронив тяжелую голову ей на плечо. Варя ему сразу пузырек нашатыря под нос сунула, растормошила, благо уже затормозили перед родным подъездом.

— Помочь довести? — предложил таксист, уж больно парочка нежная попалась на загляденье, да красивая при всём своеобразии.

— Справлюсь. — Варя поблагодарила, расплатилась.

И в лифте ухватила вялого супруга за воротник, слегка встряхнула:

— Ты почему короной не пользовался?! Я ж тебе ее специально зарядила!

— Прости. Думал, лучше оставить на самый крайний случай. И если бы ненароком взорвал камни, что сказал бы кузине?

— Ох, горе ты мое…

Так, обнявшись, кое-как отперли замок в две руки — у Вари рука дрожала, никак не попадал ключ в скважину — и ввалились в тесную прихожую. Встали, притулившись к двери, взаимно не желая отпускать друг друга.

— Обувь надо снять, — строго сказала Варя, расплющив щеку о рельефные застежки на камзоле. — И обниматься лучше в комнате на диване.

— Угу, — согласился Зим, тепло сопя ей в макушку. — Останься со мной?

— Да тут я, тут.

— Навсегда останься.

— Ну, «навсегда» слово страшное, — хихикнула она смущенно, — мне надо поду-у-умать…

— Прости меня!

Варе почудился всхлип, она бы вскинулась, но из сильных рук без борьбы не выкрутиться, а сопротивляться абсолютно не хотелось. На макушку капнули две горячие капли.

— Ш-ш… — погладила по спине. И тоже против воли задрожала подбородком. — За что прощать-то?

— Что не верил в тебя, не доверял так, как ты заслуживаешь. Я ждал… и так боялся, что ты не придешь.

— Как бы я могла не прийти? Это мой мир, и ты — мой!

— Вот именно. Твой ли?

— В смысле?! — Варя аж реветь расхотела.

— Я не знал, что думать. Ты разозлилась на меня почему-то. Около не открывшегося портала — ты так посмотрела на меня тогда…

— Так вот почему у белогорцев ты был таким дерганым — не из-за войны, а из-за меня?

— Я решил, что ты меня возненавидела, — прошептал он. — И ты имеешь право меня ненавидеть. Презирать. За то, что я заставил тебя остаться, заставил стать моей женой, удерживал тебя при себе, использовал, подвергал опасности, не отпускал домой… Сейчас ждал и думал — вот твой шанс уйти и бросить меня.

— Да ты что? Да как же я бы?.. — Возмутилась она, такое предположение выглядело почти оскорбительно.

— Как же я смогу без тебя? — продолжал Зим, глотая слова и слезы. — Ты приучила к твоей поддержке, к твоей любви, я не выживу, если ты меня оставишь!

— Да я просто ревновала тебя к Красе, дурак ты эдакий! — заорала Варя, со всей досады стукнула его кулаком по плечу, отпихнула от себя, чтобы поглядеть в глаза.

Глаза были покрасневшие, зареванные, испуганные и недоумевающие.

— Зачем?

— Это я у тебя должна спросить: зачем ты с ней миловался?! — снова вцепилась в его камзол Варя.

— Когда?!

— Да тогда же! О чем вы с ней в библиотеке секретничали, а?

— Она… что я… — прошелестел Зим, вознамерившись сползти по стеночке в обморок. Но кто б ему позволил уйти от ответа!

— Не слышу!!!

— Она сказала, что я влюбился в тебя, — зажмурился он, точно ожидая пощечины.

— А? Хм… И?

Варя отпустила несчастный воротник, пригладила ладошкой помятый лацкан.

— Что? — чуть слышно выдохнул он.

— Ты-то сам как думаешь? — усмехнулась она.

— Думаю, что Краса права, как всегда, — с несчастным видом пожал он плечами.

— Ой, какое интересное признание в любви получается!

— Прости.

— Ладно, будем считать, что сейчас я ничего не слышала. Но потом, как придешь в себя, чтоб признался мне как следует! Понял?

— Да, — вздохнул он с облегчением.

— Ладно, иди-ка ты умойся. А то ты такой милый, так хочется тебя зацеловать! Но не сопливого, извини. Чур не краснеть! Стоп! А то еще в обморок рухнешь, оно мне не надо. У меня квартира маленькая, тут вообще падать негде! Видишь? — она приподняла штанину, показала «расцветшую» ногу: — какой я себе синяк набила, к тебе спеша и спотыкаясь!

Зим, словно в покаянии, опустился перед нею на одно колено.

— Э-э, ну чего всё в прихожей-то?.. — промямлила она.