Читаем Природа хрупких вещей полностью

— Он никогда не обнимет ее, не поцелует. Не беспокоится о ней, не переживает о том, что она не разговаривает. Это ненормально.

Я чувствую, как у меня вытягивается лицо, ибо я осознаю, что тоже это заметила: Мартин никогда не обнимает и не целует Кэт. Он вообще к ней не прикасается. Я относила это за счет того, что он пребывает в глубокой скорби. Да, наверное, он горюет. Но ведь он еще и отец. Даже скорбящий человек помнит о том, что у него есть ребенок.

— Меня это наводит на мысль, что это не его родная дочь, — говорит миссис Льюис. — Я понимаю, грешно так думать, но ничего не могу с собой поделать. А вы ведь совсем недолго знаете мистера Хокинга. Просто я… — Ее голос сходит на нет. — Девочка мне однажды шепнула, что это она виновата в смерти мамы. Что мама заболела из-за нее. Разумеется, я спросила, почему она так решила. Она не ответила. И с тех пор больше ничего не говорила. Ни слова. Я сообщила мистеру Хокингу то, что она мне сказала, а он повел себя так, будто ему все равно.

Я смотрю на гостью, утратив дар речи.

Секундой позже миссис Льюис внезапно засобиралась.

— Зря я пришла. Зря все это вам сказала. Пойду я, пожалуй.

Я тоже поднимаюсь на ноги и, все еще не в состоянии произнести ни слова, провожаю ее к выходу.

— Спасибо за ленты, — благодарю я деревянным голосом, открывая дверь. И впрямь лучше бы миссис Льюис не приходила.

С минуту мы стоим в молчании. Потом миссис Льюис трогает меня за руку.

— Простите, если я наболтала лишнего. Вы мне кажетесь добропорядочным человеком, а девочка… Неправильно это, что она не разговаривает, а он махнул на нее рукой. Я ночами не сплю, думая об этом. Простите. Может, мне и не стоило вам все это рассказывать.

Охваченная тревогой, я проглатываю комок в горле. Миссис Льюис ошибается. Мартин просто опечален, раздавлен горем. Тем не менее для нас с Кэт он купил этот чудесный дом. Хорошо к нам относится. Миссис Льюис ошибается.

Я прокашливаюсь.

— Миссис Льюис, мы с мужем считаем, что Кэт не следует торопить. Со временем она оправится от того, что потеряла мать. Ей уже с каждым днем все лучше и лучше, уверяю вас. А Мартин, возможно, не понимал, что Кэт еще маленькая и ее нельзя оставлять одну. Но вы помогли ему это осознать, и он сразу же послал за мной. Кэт подрастет, и я объясню ей, что вовсе не заботы о ребенке вызывают чахотку.

Мне и самой кажется логичным все, что я говорю.

— Он — любящий отец и хороший муж, — продолжаю я. — Он тоже до сих пор пытается оправиться после смерти первой жены. К тому же в жизни у него было много и других горестей.

Миссис Льюис с минуту пристально смотрит на меня.

— Конечно, — произносит она, но я вижу, что мои слова ее не убедили. — Вы позволите попрощаться с девочкой?

У меня на языке вертится «нет», но мой отказ лишь укрепит ее в своих чудны́х подозрениях. Да и меня тоже.

— Разумеется.

Мы идем через кухню во двор, где Кэт старательно поливает клумбы из жестяной лейки. Девочка обращает на меня взгляд.

— Солнышко, миссис Льюис уходит. Подойди, поблагодари ее за визит и за ленты, что она принесла.

Кэт ставит лейку на землю, подходит к миссис Льюис и смотрит на нее, моргая. Глаза у девочки такие же красивые, как у Мартина. Прямо точь-в-точь как у Мартина.

Миссис Льюис наклоняется, заглядывает ей в лицо.

— Я рада, что ты живешь в чудесном доме и у тебя есть новая мама, которая заботится о тебе. — Она гладит девочку по щеке. Кэт не вздрагивает, но и не кидается в объятия женщины, которая до моего появления присматривала за ней во время долгих отлучек Мартина. — Будь хорошей девочкой и слушайся свою новую маму, договорились?

Кэт кивает.

— Милая, попрощайся с миссис Льюис, — прошу я, мысленно умоляя малышку произнести заветные слова.

— До свидания, — тихо роняет Кэт.

Миссис Льюис улыбается. Наверное, она немного успокоилась, услышав голос Кэт. Она выпрямляется во весь рост и поворачивается ко мне:

— Если вам что-то понадобится, обращайтесь.

— Непременно, — со всей учтивостью отвечаю я. Затем провожаю миссис Льюис к выходу, открываю дверь. — Еще раз благодарю вас, миссис Льюис, за визит.

Женщина прощается, я запираю за ней дверь. У Кэт теперь много новых лент, потому, возвращаясь к дочери, я без всякого сожаления бросаю сверток миссис Льюис в мусорное ведро.

На следующий день к нам на обед приходят Либби с Тимми. Мы с Кэт приготовили поднос с закусками, маленькие сэндвичи без корочки, заливное и лимонный торт из взбитого теста. Погода солнечная, во дворике уютно, Кэт с Тимми, пообедав, мелками рисуют на каменных плитках. Точнее, рисует Кэт, а Тимми наблюдает — он еще мал, чтобы рисовать.

Кажется, ну просто идеальный денек. Однако я чувствую, что Либби меня воспринимает не как новую соседку, а как человека, нуждающегося в опеке и покровительстве, — как несчастную женщину, которая от безысходности вышла замуж за первого встречного. Либби, как и подобает доброй христианке, считает своим долгом время от времени проявлять обо мне заботу. Приглашение на обед она приняла из милосердия.