Сын президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт проехал пять тысяч километров, и вот его место назначения, сказочный Сан Симеон, называемый «Ранчо». Это ранчо было всем ранчо ранчо и покрывало тысячу квадратных километров. А это означало, что из особняка можно ехать двадцать пять километров в любом направлении, кроме моря, и никогда не покинуть усадьбу. Можно ехать на лошади, как это делал «Уилли» все свое детство. Но эксцентрик мог выбрать зебру или ламу или жирафа, бизона или яка, слона или кенгуру или эму или казуара. Там были стада всех этих существ, а также какое-то количество ковбоев из Центральной Калифорнии, и если гость выразил желание прокатиться на одном из этих существ, ковбои, без сомнения, воспримут это как совершенно нормальную эксцентричность этих людей из Голливуда.

В клетках были также львы и тигры, пумы и леопарды, и если бы Ланни объявил себя укротителем диких зверей, хозяин, без сомнения, мог бы ему организовать такое развлечение. Но агент президента был укротителем более опасного вида дикого зверя. Того, кто убивал не ради еды, а для славы. Кто убивал не только людей, но целые нации и цивилизации. Его отвезли в Ла-Каса-дель-Соль (Дом солнца). Все замысловатые гостевые дома имели испанские имена, как и все остальное на ранчо. Его сопроводили в элегантный люкс с ванной, стены которой и пол и утопленная в полу ванна были из мрамора. Он взглянул на один из обширных шкафов и обнаружил в нем полную экипировку для всех. Одну сторона шкафа для мужчин, а другая для женщин. Пижамы, халаты, плавательные костюмы, костюмы для тенниса и гольфа, одежда для верховой езды, а также фрак, смокинг, вечернее платье. Формальная одежда была разрешена, хотя и была не обязательной. Ланни не стал узнавать, подходят ли они ему. Солнце светило, и было тепло, поэтому он надел свой собственный тропический костюм и, следуя рекомендациям, направился к Ла Каса-Гранде, что по-испански означало «большой дом». Это было огромное здание в стиле старых испанских католических миссий. Под ним, гость знал заранее, размещались огромные площади складских помещений, заполненные сокровищами искусства, такими как те, которые он осмотрел в Бронксе.

Сюда пришел хозяин этих сокровищ, создатель этой величественности из сказок тысячи и одной ночи. Он был высоким и крупным в комплекции, как и большинство мужчин из этих широких и открытых пространств. Но теперь его плечи обвисли, и появились признаки брюшка. У него было длинное лицо и особенно длинный нос. Его враги называли такое лицо конским и использовали его в карикатурах. Его странной особенностью были пара маленьких глаз, водянистых синих, настолько бледных, что они казались безжизненными. Никакого чувства в них не было вообще и очень мало в лице, или в дряблой, не реагирующей руке. Одинокий человек, человек, который никогда не увлекался. Теперь старик с мешками под глазами, провисающими щеками и обвисшей кожей под подбородком. Ланни подумал: человек недоволен, не доволен окружающими его людьми, не доволен своими воспоминаниями и без надежды ни на этот мир, ни на следующий.

Легко было составить себе представление о нем. Была ли причиной того количества людей вокруг него желанием избежать увидеть недостатки кого-то одного? Редко здесь было меньше пятидесяти гостей, рассказали Ланни, и в этот уик-энд он насчитал, что их было семьдесят пять. Он должен был познакомиться с каждым. Умелый мажордом организовал это. Были лица, знакомые по экрану, и другие, чьи имена говорили ему, что они были продюсерами и режиссерами картин. Он догадался, что они были друзьями Мэрион Дэвис, а не Херста, который погрузился в её мир, мир притворства, после того, как он так неудачно не сумел добиться успеха в мире политики и общественных дел. Он пытался помочь людям, так он, должно быть, говорил себе, но они отказались ему доверять. Здесь был новый мир, в котором легче жить. Мир, сделанный на заказ, и в котором богатство играло свою роль.

Важные люди с большими деньгами, люди киноиндустрии, как они себя называли, приходили сюда и сделали это место своим загородным клубом без взносов. Здесь были все удобства, которые можно было придумать. Мидас тратил пятнадцать миллионов долларов в год на поддержание этого места и предоставил его своим придворным и фаворитам. Был бар, который никогда не закрывался, и там можно получить все, что просили, если пить у всех на виду. Был огромный средневековый зал, где можно было играть в бильярд или пинг-понг, рядом тысячелетними церковными скамейками. Нелепо, но не более, чем другие особенности этого фантастического поместья. Можно было охотиться или ловить рыбу или играть в теннис на кортах с золотыми кварцевыми стенами. Можно было плавать в бассейне со свежей холодной водой или в другом с соленой водой, накачанной из океана и подогретой.

II