Через несколько дней Ланни нашел у себя в жилье записку. Курт был там и ждал его. Курт находился в одном из отелей, потому что, конечно, для таких важных нацистов всегда существовали места. Полчаса спустя Ланни был в его номере, и они обнялись со старой теплотой. Мальчишеские чувства трудно убрать из сердца, и хотя Ланни презирал то, что делал Курт, он не мог полностью забыть счастливые старые времена в Штубендорфе.

Человек это то, что с ним делает наследственность и окружающая среда. Курт был воспитан суровой прусской системой. Его отец был доверенным сотрудником высокопоставленного аристократа, и Курт и его братья были вышколены и вымуштрованы самой суровой военной системой в мире. Первая жена и ребенок Курта пали жертвами Первой мировой войны, и Курт научился ненавидеть французов так же, как французы ненавидели его. Когда после поражения его начальники в вермахте приказали ему использовать свои знания Франции и его умения музыканта для отмены результатов Версаля. Курт подчинился без вопросов.

В течение семи лет он был любовником Бьюти Бэдд и другом Ланни и почти отчимом. Он жил в Бьенвеню и использовал социальные связи семьи Бэддов как средство получения информации и возможность заводить контакты. После того, как Гитлер пришел к власти, его отправили во Францию, чтобы использовать эти таланты и возможности на службе нацизма. Теперь, в дни триумфа, он все еще подчинялся приказам и чувствовал себя полностью удовлетворённым своей жизнью. 'Hitler hat immer recht!'

Ланни долго приходилось доходить до смысла этих сложных и тонких хитростей, но в конце концов он понял, что нельзя дружить с нацистом. Нацист был врагом всех не-нацистов в мире. Людей, принявших ненавистное вероучение, истинная раса господ использовала, но в своём сердце презирала, как предателя своего народа и как простофилю, которого надул нацизм. Нацисты выбрали Локи, бога лжи, своим северным божеством, и все другие народы должны были научиться жить под его скипетром.

Ланни давно слышал немецкую поговорку: «С волками жить, по-волчьи выть», и когда он бывал в Нацилэнде, он выл самым сдержанным и достойным образом. Он произносил речи о национал-социалистических достижениях и предназначении, которые производили впечатление. И когда он встретил Курта, он обнял его и с полной преданностью посмотрел на его длинное и сильно морщинистое лицо. Он прослушал последнюю композицию Курта и похвалил её. Он играл в четыре руки фортепианные композиции с выдающимся виртуозом. Он поделился новостями о Британии и Америке, рассказав, сколько нацистских сторонников было в этих невежественных землях, и как он старательно сам работал над распространением идей великого фюрера и его благожелательных намерений в отношении мира, который он брал под свою опеку.

VI

Курт прилетел из Парижа в полной уверенности, что Ланни зря не позовёт его в Виши. Одни в гостиничном номере они поужинали за счет вермахта. Сначала Ланни передал личные новости из Бьенвеню, Уикторпа и Ньюкасла. Курт не ссорился с Бьюти, когда он оставил ее, чтобы жениться на добродетельной немецкой Madchen, и он всегда отдавал должное доброте и щедрости Бьюти. Он знал, что Ирма Барнс была почти фашистом, и понятия не имел, что именно этот факт разрушил брак Ланни. Курт хорошо знал Робби Бэдда и восхищался им. Понимая реакционные взгляды Робби, он был готов поверить, что Робби все еще был среди ненавистников Рузвельта и старательно саботировал усилия Рузвельта заставить его производить истребители для Королевских ВВС. Слышал ли Курт, что британцы нашли истребители Бэдд-Эрлинг неудовлетворительными, а их лётчики отказались доверять им свои жизни? Да, Курт это слышал. Такова была роль Курта, чтобы слышать обо всем. Разве в его распоряжении у него не было самой замечательной разведывательной службы в мире? Ланни мог показать, почему Бэдд-Эрлинг был позади и собирается там оставаться. Для Люфтваффе это была хорошая новость. И она стоила полета из Парижа одного из самых доверенных агентов вермахта.

Но это было только прикрытие. Этот сын президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт в ходе своего бизнеса по продаже картин, на что Курт смотрел со скрытым презрением, путешествовал по Соединенным Штатам, разговаривал с людьми всех классов. Он мог дать самый интересный отчёт о прочно укоренившейся решимости сохранить мир, с которой он столкнулся повсюду, на севере, юге, востоке и западе. Среди влиятельных и могущественных людей быстро распространялась убежденность в том, что Рузвельт был психически безответственным и должен во что бы то ни стало отлучён от своей кампании по разжиганию войны. Ланни рассказал о разговорах в загородных клубах в Ньюкасле и Балтиморе и о ковбойских Мужественных всадниках Голливуда. Также о гостях Сан Симеона и о том, что они говорили в ночь выборов. Он рассказал о своих близких беседах с Херстом, которые не должны были точно соответствовать фактам. В них издатель выглядел смелым и непокорным почитателем фюрера.