Читаем Принцип суперпозиции полностью

Сейчас, восстанавливая шаг за шагом события минувшего года и сравнивая их с событиями прошлых лет, я уже не могу вспомнить тот день, с которого фактически всё началось. Нет, не было ни внезапного озарения, ни резкого поворота в мышлении. Были одни лишь разрозненные, не бог весть какие мысли. Они подчас напоминали о себе и так же уходили, не оставляя следа и не причиняя неудобств. Скорей даже наоборот, они служили прекрасным средством для умственной разминки и заполняли паузы в другой, как мне тогда казалось, более интересной работе. И потом, еще была Эльза. А с ней я и думать не знал о том, чтобы надолго погружаться в мир заумных абстракций… Кто бы мог подумать, что со временем я займусь разработкой идей из числа тех, что иначе как бредовыми не назовешь. Иногда я сам поражаюсь тому, как мог поверить в осуществимость своих замыслов. Поверил настолько, что в конце концов оказался у них же в плену, будучи не в силах противостоять магической точности рождавшихся в минуты вдохновения доказательств… Скорей всего, это была потребность хоть какой-то замены, желание уйти от недоброжелательного, как мне казалось, окружения, отделиться от чуждой моим помыслам обстановки, взвалить на плечи непосильный груз с тем, чтобы под его тяжестью не видеть происходящего вокруг, спрятаться от бурлящего жизненного потока, где чужая радость воспринимается чуть ли не как личное оскорбление, как кощунство, оскверняющее ее память… Чувство незаслуженно нанесенной обиды, удар судьбы, в результате чего полностью девальвировались былые ценности, долго еще тревожили мои раны, вызывали внутренний протест против навязанной сторонней силой игры, в которой почему-то именно мне выпал несчастливый билет.

Но время шло… Несколько утихла боль. Прошел и страх перед одиночеством. А вместе с тем росла и пропасть, отделяющая меня от людей. Я как бы продолжал существовать, но всё больше замыкался в своем измерении, отделялся от жизни невидимой перегородкой, сжимался и уже почти не испытывал потребности в общении. Минуты эйфории и душевного комфорта наступали лишь тогда, когда я был один, предоставленный себе, и никто не мешал моим размышлениям. Образно говоря, я был где-то в начале перехода в состояние душевного коллапса, психологического вакуума… кажущейся непосвященному пустоты…