Читаем Принцип мира полностью

- Вы порядке, сударь? — надо мной склонился Целитель. Я повел глазами по сторонам, видя только частокол ног. Это егеря толпятся рядышком. — Прекратить бой?

- Кости целы, — прохрипел я. — Продолжаем. Только кровь остановите. Правилами это не запрещено.

Целитель мгновенно проводит над моим лицом ладонью, засветившейся мягкими сиреневыми всполохами. Отлично, кровь перестала течь. Вбираю в себя воздух. В грудь словно чеканом влепили. Ребра болят, но не сломаны. Спину саднит. Видать, снял шкуру, пока по песку катился. Ну, здоров же бык! Даже я, будучи в ипостаси майора Прохорова, не обладал таким ударом.

Встаю с помощью Целителя на ноги, отталкиваю его в сторону.

- Еще живой, Волоцкий? — улыбается Витька расслаблено, почуяв себя победителем. — Сейчас я тебе сломаю руки, а потом — ноги. Как и обещал. Будешь на коляске всю оставшуюся жизнь кататься.

На миг представил, как Колесников крадется вдоль стены особняка, выдергивает чеку гранаты и закидывает в комнату, где сидят две девушки, одну из которых я люблю, а к другой — приятное влечение, перерастающее в нечто большее. Граната падает на середину комнаты, с жутким шорохом крутится вокруг своей оси… Картина настолько ярко и живо всплыла в голове, что я не сразу понял, как оттолкнулся от земли и взлетел на подоконник. Одна мысль в голове — успеть, успеть!

Мой противник еще не успел закрыть рот после своего длинного монолога, а я сделал шаг, после которого мир застыл как на фотографии, только непонятный хрустальный перезвон, льющийся с неба, разбавил статичность, окружившую меня.

Я перехватил Витькину руку в районе запястья, развернулся, положил себе на плечо и резко рванул вниз. И все так медленно, без спешки, как на манекене.

Дикий крик ворвался в уши, а резкая боль, рвущая сухожилия и мышцы, обрушилась на меня. Это откат. Витька упал на колени и орал так, что моя спина заледенела от ужаса. Что я не так сделал? Поворачиваюсь и вижу своего противника, держащего руку на весу. Кажется, сломана лучевая кость. Она прорвала кожу и белесо торчит наружу.

Егеря остолбенело молчат, ничего не понимая. Целитель, быстрее всех сообразив, рванул к Колесникову, на ходу вытаскивая из кармана целую горсть амулетов.

- Дай руку! — приказал он Витьке. — Не ори, дурень! У меня уши заложило! Сел на землю, живо! Живо, я сказал!

И куда подевались его нерешительность и манерность? Сейчас передо мной был опытный одаренный врачеватель. Он извлек из другого кармана рулон какой-то странной белой блестящей серебром ткани и поднял голову.

- Кто-нибудь, помогите мне! Ты, ты и ты! — его палец тыкал в егерей, которых выбрал, и парни, не мешкая, подбежали к нему. — Двое держат за плечи! Я кладу амулет на руку, а ты, юноша, обматываешь его пластырем вокруг руки. Фиксируешь!

Дальше я не слушал. Меня под руки вывели с площадки и сопроводили в палатку. Сев на раскладную кровать старшины, я дрожащей рукой дотянулся до бутылки минералки, оставленной на столе, и стал промывать засохшую корку крови на лице. В палатку ввалились Володя и князь Кирилл. Решетников был бледен, но спокоен, а вот Щербатов крайне озабоченно спросил:

- Ты не применял магию?

- Нет, — твердо ответил я.

- Разве можно двигаться с такой нереальной скоростью? — Кирилл Данилович сжал пальцы, потом резко их разогнул. По палатке прошел холодный воздух, взбив полотняные стенки. — Действительно, никаких артефактов. Ладно, подождем Целителя. Он тоже должен был почувствовать.

- Витька вообще не понял, что с ним случилось. Стоял, угрожал тебе — и вдруг повалился с диким криком, — вздрогнул Решетников. — Колояр, это невероятно. Что за ускорение ты применил?

- Тайный прием, которому нас обучали в кадетской школе, — я умышленно направил ход мыслей своих секундантов в другую сторону. — Это в самом деле не магия, а умение концентрироваться и ускорять работу организма. Древняя технология боевого искусства.

А я ведь не врал. Методики таких приемов существовали и в моем бывшем мире, и Жарох что-то дал мне за годы обучения. Но я двигался слишком быстро, и откат получил почти такой же, как и в Журавлихе. Ускорение спровоцировано яркой картиной опасности моим девушкам, и я без всяких проблем вошел в транс. Хм, мои девушки… Собственник хренов.

- Колесников — болван, — вынес вердикт Щербатов. — Ему с самого начала твердили, что выпускники кадетских школ — не простые ребята. Получил, что хотел.

Я оглядел себя самым тщательным образом. Кожа на руках содрана, сукровица вперемешку с песком образовали прочную корку. На левом предплечье — приличная гематома, наливающаяся чернильно-фиолетовой кляксой. Челюсть болит так, что сказать слово невозможно. Осторожно трогаю пальцами. Вроде бы перелома нет.

Со спиной понятно. Кинули на нее десяток разъяренных кошек. Жжет огнем, невозможно.

- Как ты себя чувствуешь? — сообразил Решетников, глядя на мои манипуляции. — Целитель нужен?

- Пусть сначала с Колесниковым разберется, — вяло отмахнулся я. — Как он, кстати?