Читаем Принцесса лилий полностью

— О, ты не представляешь! — снова оживилась баронесса. — Целых ДВА епископа! Альбийский епископ Луи Амбуазский и личный духовник короля Жан де Рели, епископ Анжерский. А какие пурпурные чулки были на короле Карле в этот день! С палевыми вставками! Госпожа же регентша была в королевском сюрко. И бдительно следила за тем, как подписывали договор, по которому Бретань присоединилась к Франции. И все, включая духовных лиц, делали вид, что даже не знают о родстве жениха и невесты в четвертом колене и о предыдущих брачных договорах… Папе, конечно, написали, но разрешение на эти безобразия явно придет задним числом…

— Реннские жители тоже были в зале? — уточнила Жанна, вспомнив колымагу.

— Скажешь тоже, кто бы их сюда впустил! — взмахнула рукавами баронесса. — С горожанами получилось так смешно: госпожа регентша спрятала их за кроватью новобрачной. И сказала, что не выпустит обратно в Бретань, пока они не предоставят подробный отчет о первой брачной ночи короля. Чтобы Максимилиан Австрийский не смог сказать, что его жену принудили силой вступить на королевское ложе, как ты понимаешь. И они такого, говорят, понаписали! Читать невозможно, уши от стыда краснеют. Горожане, что с них взять, никакого понятия о куртуазности…

— Король не обижает госпожу Анну? — вспомнила свои волнения и страхи Жанна.

Баронесса задумалась.

— Пока нет, — сказала она. — Они оба юны, оба пылки, судя по отчету. Он обижает ее как король Франции герцогиню Бретани, лишая независимости, но как супруг супругу — нет. Он любезен и обаятелен. А маленькая герцогиня умна, как ты знаешь. Я бы сказала, что для королевского союза — это удивительно удачный брак. Хотя кто знает, что нас всех ждет впереди… Говорят, королю придется ехать в Блуа, чтобы попрощаться с бывшей невестой.

— А как давно приехал господин виконт? — коварно спросила Жанна.

Баронесса довольно противно засмеялась и начала грозить ей пальцем.

— Ага, я же вижу твой интерес к нему, девочка моя, не отпирайся! Каких бы ужасов ты о нем не нарассказывала, а он тебя волнует, ведь так?

«Еще как волнует…» — мрачно подумала Жанна.

Но отрицать не стала:

— Мне, разумеется, льстят знаки внимания, которые оказывает принц лилий, — осторожно начала она, — но мы ведь с вами помним, что он, как человек, обожающий Восток, скорее, заинтересован историей госпожи Нарджис, нежели моей скромной персоной.

— Твоей скромной персоной, — пропела баронесса. — Твоей скромной персоной, скажи на милость. Твоей роскошной персоной, я бы сказала. Господин виконт ни разу не справлялся у меня о госпоже Нарджис, а вот о тебе спрашивал при каждой нашей встрече. Можно сказать, он вынудил меня написать тебе письмо с просьбой приехать как можно скорее: я сидела вот за этим столиком, в этом кресле, а он стоял позади и буквально умолял меня как можно скорее дать тебе знать, в каком замке я нахожусь.

— Но он ведь знал, что я обязательно привезу госпожу Нарджис, — попыталась отпереться Жанна.

— С чего это? — картинно удивилась баронесса. — Госпожа Нарджис у нас теперь дама замужняя, о ней есть кому позаботиться. Господин виконт лично присутствовал на ее бракосочетании и видел все собственными глазами. И, насколько я поняла, очень порадовался за нашу бедную малютку, как и подобает благородному, воспитанному человеку таких кровей. А вот к тебе он проявляет повышенный интерес — и, как мне кажется, удивляться тут нечему. Красивая придворная дама, вдова. Кому как не тебе принимать знаки внимания знатных кавалеров?

— Он мне не нравится, — с усилием выговорила Жанна.

Подумала и добавила чистую правду:

— Я его боюсь.

Баронесса расхохоталась так, что аж слезы брызнули.

Она принялась осторожно промакивать их кружевным платочком, но потом новый приступ смеха свел на нет все усилия баронессы, и она махала платком, как знаменем, словно не в силах сдержать удовольствия.

— Она его боится, слышала бы твоя матушка! Ее девочке попался в сети настоящий принц, Бурбон, красавец (если приглядеться) — не кавалер, а сказка! А она его боится. А я-то понять не могла, почему все кинулись на королевскую свадьбу, а госпожа де Монпезá засела дома, подальше от благодеяний, которые сейчас золотым дождем прольются на всех, кто находится при дворе. Я поражена, моя девочка, я просто поражена! Более блестящей партии даже вообразить невозможно! Мы, конечно, говорим «господин виконт де Шатолу», раз господин виконт желает себя так именовать — но не для кого же не секрет, что разговариваем-то мы с герцогом Бурбонским. Который выше по положению, чем господин де Боже, супруг регентши. Единственный законный сын покойного герцога Бурбонского! Холост! Обаятелен! Изысканно одет! И госпожа Жанна его боится. Прелестно, прелестно.