Читаем Принцесса лилий полностью

— О, с черной магией получилось еще лучше, чем с доносом графини об отравлении, — оживился рыжий пират. Видимо, эта история ему особенно понравилась. — Случилось так, что некий доктор изящной словесности и всяческих искусств попал на лионские рудники. Человек он был утонченный и культурный. Поэтому, увидев впервые в жизни, в каких условиях добывают руду, он пришел в ужас и заявил, что такой адский труд невозможен без применения черной магии. А лионские рудники тоже входили в сферу деятельности королевского казначея. И доктор изящной словесности объявил его колдуном и черным магом. В паре с придворной графиней они стали главными свидетелями обвинения.

— Врешь ты все, — обиделась Жаккетта. — На ходу придумал. Ну не могло же так по-дурацки все быть!

— Папой Римским клянусь! — прижал руки к груди рыжий пират. — Именно так и было. Я читал обвинительный приговор короля. Никакого романа не надо! Там Кер еще обвинялся в большой дерзости и отсутствии совести: он умудрился на свадьбе принцессы Жанны взять долговые расписки с гостей на крупные суммы, мол, кто не заплатит — тот на свадьбу не придет. Разумеется, все заплатили. Король впоследствии сильно обижался: ведь приглашенные думали, что выполняют волю короля.

— Я удивляюсь, что на него донос написали, а не прихлопнули в темном углу, — заметила раздраженно Жанна. — Если человек такие коленца выделывал. Это обвинение — в большой дерзости — я поддерживаю!

— А про оружие что говорили? — вмешался Жерар, которому было не очень интересно слышать про свадьбу принцессы.

— С оружием — дело темное, — охотно отозвался рыжий пират. — В королевском обвинении было сказано, что Кер продал египтянам много ратных доспехов, чтобы получить возможность вывезти оттуда беспошлинно большие партии перца. Без ведома короля, естественно. И, мол, именно поэтому султан выиграл битву у христиан. Не знаю, не знаю. Битвы выигрывают и проигрывают больше люди, чем доспехи, пусть и французские. Кер, разумеется, ссылался на папскую буллу, где ему разрешалось торговать с Востоком. Но к этому обвинению сразу же присовокупили следующее, где говорилось, что он переправил в Александрию медь и серебро и выгодно продал себе в прибыль, а казне в убыток, нанеся тем самым оскорбление королю.

— Почему оскорбление? — не понял Жерар.

— Король обвинил Кера в том, что тот подделал его печать и клейма. И продавал драгоценные металлы, заклеймив их королевской лилией. А серебро было плохое, низкого качества. Покупатели верили королевскому клейму, а потом чувствовали себя обманутыми. Королем Франции, не кем-нибудь. Вот и оскорбление. Вдобавок к этому Кера обвиняли в том, что он настолько дорожил торговлей с Египтом, что когда на его галере приютили бежавшего христианского раба, он, угрожая собственным людям, заставил вернуть его хозяину-сарацину, лишь бы мусульмане не обиделись.

— А вот это похоже на правду? — спросила Жаккетта.

— Очень похоже.

— А ты бы как поступил? Если бы у тебя просил убежища беглый раб-христианин?

— Я бы постарался выкупить его у хозяина, но давай ты не будешь спрашивать, что бы я делал, если бы хозяин отказался от выкупа? — попросил рыжий пират. — Я терпеть не могу рассуждать об общем, вот столкнемся с беглым рабом-христианином, тогда и будем решать на месте, ладно?

— Ладно, — слегка обиделась Жаккетта.

— Не злись. Когда дойдет до дела, может так повернуться, как никогда заранее не продумаешь. Может быть, это такой раб будет, что я его сам пришибу раньше сарацина. А потом, учти, я не королевский казначей.

— А Кер признал это обвинение?

— Признал, но сослался, разумеется, на государственные интересы.

— Государственными интересами очень удобно прикрываться, — заметила Жанна.

— Кто спорит, — согласился рыжий пират.

— А велика ли была империя Жака Кера? — стало интересно Жанне.

— В чем-то, я думаю, она не уступала королевским владениям. В каждом крупном городе у него была своя контора, через которую шли товары, деньги, ценные бумаги. Точно знаю, что из Шотландии они получали шерсть, сукно и кожу.

— Через Ла-Рошель? — Жанна, как истинная аквитанка, разбиралась в товарообороте между континентом и островом.

— Через Руан тоже. Во Фландрии опять же закупали сукно, точнее, обменивали на пряности. Которые шли с Леванта. Сейчас, собственно говоря, пути пряностей мало изменились. Брюгге готов поглотить и перец, и гвоздику, и корицу, и имбирь. Во Флоренции, разумеется, у Кера тоже была большая фактория. Как интендант королевского гардероба, Кер скупал лучшие ткани, кружева, меха и кожу везде, где только мог.

У Жанны мечтательно загорелись глаза, когда она представила королевский гардероб, наполненный доверху, например:

черным лилльским сукном,

зеленым — пикардийским,

цвета морской волны — руанским,

пурпурным — монтивильерским,

серым динанским,

и английским carizez;

бархатом обычным и гладким:

серым,

белым,

фиолетовым,

зеленым,

темно-коричневым

и алым;

и конечно же, королевским голубым, затканным золотыми лилиями;

атласом обычным и с выработкой:

голубой тафтой из Флоренции,

желтой и белой из Болоньи,

зеленым, затканным серебром дамастом из Кипра,