— Изабелла, — обернулся Жак д’Арк к жене. — Займись рукой нашего гостя. А вы, принцесса, верните оружие на место.

Жанна усмехнулась:

— Верну, но ненадолго.

Жак д’Арк вспыхнул, но промолчал.

— Молодец! — когда она проходила мимо Пьера, тихо воскликнул младший брат.

Жанна сняла в оружейной комнате железные перчатки и кольчугу. Но еще долго не выпускала меча из рук. Уже прошло два года, как она подняла отцовский меч. Рыцарский меч! В течение этих двух лет при любой возможности она тренировалась с ним. Она давно почувствовала, что он стал ее продолжением. Продолжением руки, ярости и страсти, ненависти к врагу. Девушка знала: еще немного, и она будет готова воспользоваться им.

Часть четвертая. Ход королевы

(Из «Мемуаров» папы Пия II вскоре после реабилитации Жанны Девы)

1

Восторг от победы при Вернейле в душах англичан понемногу угасал. Эйфория оказалась временной и напрасной. Сторонники Карла Валуа все еще были сильны. Земли к югу от Луары беспрекословно подчинялись «дофинистам», как их по-прежнему называли подданные малолетнего Генриха Шестого.

«Второй Азенкур» оказался лишь одной из битв…

Но если постоянству рядов английских вождей можно было только позавидовать, то того нельзя было сказать о первых лицах в лагере Карла Валуа. Коннетабль Арчибальд Дуглас пал в бою, а вместе с ним все шотландские и французские полководцы. Карлу Валуа нужно было набирать новых командиров для своей армии.

На место нового коннетабля подвернулась неожиданная и одиозная кандидатура…

…Шла однажды на весенних полях доброй старой Англии охота. Королевская охота! Снег еще не сошел, он прятался в оврагах, лежал белыми хвостами у холмов, таился в лесах. Сотни счастливых дворян из разных графств участвовали в охоте — преследовали волков, которых расплодилось немало в окрестностях столицы.

— Французы! Французы! — азартно кричал молодой Томас Скейлз, в зеленых штанах и кожаной куртке, в теплом плаще, хлопавшем за его спиной, как стяг на ветру. Опередив других аристократов на взмыленных лошадях, он вылетел на загнанных серых зверей, готовых драться до последнего. — Ату их, ату!

Скейлз пропустил великую битву под Азенкуром по молодости лет, в ту пору ему было всего шестнадцать, и родные не отпустили его на континент; он страшно переживал из-за этого и грезил будущими походами великого короля Генриха Пятого. Хороший лучник, Томас Скейлз натянул тетиву и на всем скаку устремился за серым зверем — этот волк только что порвал двух собак. Но волку уже преградили путь другие охотники. Увидев, что окружен, зверь врос в землю и приготовился драться. Его ощеренная пасть была обращена к самому ближнему врагу — молодому лорду, но рука сэра Томаса оказалась твердой, а глаз — метким. Стрела ударила точно в грудь волку — и зверя отбросило. Томас Скейлз легко спрыгнул в коня и, вытащив кривой охотничий нож, подошел к зверю. Волк хрипел. Его пасть была открыта. Но в глазах не было боли и страха — только ненависть. Молодой Скейлз, которого уже окружали другие аристократы, прислуга, рычавшие псы, удерживаемые егерями, встал на одно колено и, замахнувшись, ударил ножом в сердце раненого хищника.

— Чтобы не мучился, бедняга! — громко сказал он. И тут же не вытерпел, восхищенный размерами волка, его недавней силой, воскликнул: — Хорош зверь!