Уезжая в Англию, Генрих оставил Францию на герцога Кларенса и его боевого товарища — графа Солсбери, Томаса де Монтегю, полководца, которого король ценил более всех других. Их задача заключалась в том, чтобы оттеснить войска дофина к Луаре, а если получится, то и перебросить их через нее. Вскоре после отъезда короля Кларенс и Солсбери решили дать дофинистам решительный бой. Но их армия растянулась на марше, а противник был близко. Все произошло в окрестностях города Боже. Кларенс возглавлял рыцарскую конницу, Солсбери — лучников. Понятно, что конница оказалась впереди. Герцог Кларенс, смысл жизни которого состоял в битвах, отчасти завидовал старшему брату, которому всегда доставались лавры победителя. Но погубило его, рыцаря до мозга костей, другое — презрение к вилланам с луками. Он никак не мог смириться с мыслью, что крестьяне, а не благородные воины на роскошных боевых конях, закованные в сталь, вооруженные копьями и двуручными мечами, залог победы всех сражений!

После Азенкура под страхом смерти Генрих Пятый запретил своим полководцам вступать в сражения без лучников. Но герцог Кларенс, воспользовавшись тем, что он — брат короля, закрыл глаза на этот запрет. Оставив Солсбери далеко в тылу, он направил полуторатысячную рыцарскую конницу на пятитысячную конницу французов и шотландцев. Он врезался в войско дофинистов на весеннем поле под Боже, у Луары, положил почти всех своих рыцарей и погиб сам. Французы сражались ожесточенно. Много молодых имен прозвучало в тот день. Больше других отличился Орлеанский Бастард, выкупленный из бургундского плена, пылавший ненавистью к общему врагу. Все, что успел подоспевший Солсбери, это отбить у французов часть обоза с телом своего друга. Панцирь и шлем Кларенса были изрублены. Можно было догадаться, как он погиб и со сколькими противниками сражался в последние минуты своей жизни!

Но Генрих Пятый не стал проливать по брату слез. Когда он справился с гневом, то сказал фразу, которая вскоре стала известна и на континенте, и в Англии:

— Счастье Кларенса, что он погиб. — Герцог был багровым от гнева. — Если бы он выжил — головы бы не сносил! Я казнил бы его за нарушение моего приказа. Даже памятью и отца и матери не пожалел бы его!

Для Генриха Пятого было очевидно — победа при Боже вдохнет силы в противника. Кларенс не просто погубил рыцарское войско и погиб сам, он подорвал престиж английского оружия! Победители при Азенкуре сели в лужу. А людям не свойственно судить о ком-то по прошлым победам. Они помнят только исход последнего сражения!

Так оно и случилось — за вестью о поражении при Боже пришла и другая весть: герцог Бретонский отказался признавать договор в Труа, перешел на сторону дофина Карла Валуа, и теперь бретонцы совершают набеги на юго-западные берега Англии. Также отверг договор и вышел из лагеря бургиньонов пикардийский вельможа Жак д’Аркур — он занимает замок за замком на территориях, которые были формально подчинены Филиппу Бургундскому.

Генриху Пятому нужно было как можно скорее реабилитировать себя в глазах всей Европы. 10 июня 1421 года он отплыл из Англии с четырехтысячным войском, полный уверенности как можно скорее наказать врага. Это был его третий военный поход в Европу.

Франция дофина и англо-бургундская Франция готовились к решающей битве где-нибудь на полях между Парижем и Орлеаном, а на рваных границах этих двух государств капитаны той и другой стороны грабили деревни и маленькие городки, жгли дома, убивали мирное население и уводили скот.

13

Деревенька Домреми находилась на самой границе с Лотарингией, в герцогстве Барском, чьими сюзеренами были принцы Орлеанского королевского дома. (Покойный любовник Изабеллы Баварской знал, где укрыть для пущей надежности их новорожденную дочь!) Увы, не было самих принцев! Они томились в английском плену или погибли. В итоге герцоги Лотарингские и де Бар породнились и старались держаться вместе. Если бы не короли Франции, могущественные герцоги Бургундские, отпетые хищники, давно бы дотянулись до их территорий!

Но именно теперь, когда Карл Валуа был поставлен вне закона, бургундцам представлялась прекрасная возможность совершать грабительские рейды на дружественную дофину территорию Лотарингии и Бар. Капитаны Филиппа все чаще пробивались вглубь обоих герцогств и наносили по их городам и селениям удары. Нечего было лотарингцам, решил Филипп Бургундский, отмежевываться от Труаского договора! Пусть теперь и получают по заслугам…