Читаем Принцесса и арбалет полностью

Как я понял, меня действительно убили, и смерть моя была самой обычной, никакого отношения к этому миру не имеющей. Так, дырка в голове, труп в сугробе. И по чистой случайности, так тоже бывает, как раз в этот самый момент времени Бесс произнес свое заклинание, призывающее ближайшую свободную душу в ближайшее незанятое тело. Волею судьбы, моя душа как раз в это время ошивалась рядом, на три измерения правее и на пять ниже, вот и отозвалась она, вселилась в подходящее тело. Не моя бы – другая бы сюда вселилась, а моя бы слилась себе спокойно с астралом и жила там, в мире и спокойствии до судного дня. Но обстоятельства сложились именно так, и вот я здесь.

Благодарить за это Бесса? Не собираюсь! Я не просил меня оживлять, и ничем я ни ему, ни Валере не обязан. Тем более, вернуть меня домой он все равно не сможет.

С этим разобрались, а теперь, спрашивается, что дальше делать? Вести эту троицу тупиц к дракону? Много чести! Пусть сами идут, не хватало мне еще и за компанию с ними голову сложить. Тем более, будем объективными, толку от меня в незнакомом мире, без магических способностей меньше чем просто мало. Но об этом молчать! Будем делать вид…

Черт побери! Черт побери! Или у меня глюки, приходы и прочие симптомы близкого психического расстройства, или это он! Мой любимый!

***

– Бесс, Федя, Лера – а вы не подскажите, вот эта штуковина за стеклом. Да, да, я именно про нее. Откуда она у вас взялась?

– Дядя Бил подарил, – своим грубовато-хрипловатым басом отозвался Федор, – Привез, подарил,..повесил. Сказал, крутая штука. Как по мне – старье! Топор – это оружие. А это так, игрушка. Висит, пылиться. А что?

– А можно посмотреть?

– Да смотри. Висит, пылиться. Хочешь? Бери. Топор – оружие. А это – старье.

***

Словарный запас Феди явно был не очень богатым, впрочем, меня это уже совершенно не волновало. Не знаю, каким образом, но на стене, за стеклом, висел и пылился ОН. Мой старый добрый арбалет с серебряными стрелами, которому, по идее, вообще не место в этом мире. Причем это не другой, точно такой же арбалет. Нет это именно мой, немало я врагов из него перестрелял, чтоб не узнать это чудо, это величайшее творение Всевышнего. Шедевр оружейного искусства. Он был лишен главного недостатка этого типа оружия – медленной скорости стрельбы. Магический по своей природе, он автоматически за доли секунды создавал из воздуха арбалетные болты, натягивал пружину и позволял вести огонь очередями, совершенно не заботясь о пополнении боекомплекта. С ним мне и дракон не страшен!

Впрочем, ни один арбалет не защитит от шальной стрелы или от предательского удара в спину. Или снайперской пули. Увы и ах. Ну да ничего, раз арбалет висит на стене, то он должен обязательно выстрелить. Желательно во врага. Закон сцены. Откуда он тут взялся,,кто затащил в кусты этот рояль, это, мы еще выясним. Но одно можно принять за неоспоримый факт – уж таких совпадений точно не бывает! Арбалет ждал, и ждал он именно меня. Это явный намек на то, что выпускать троицу из-под своего присмотра пока не стоит, и если не до самого дракона, то хотя бы первое время пройтись с ними за компанию надо. Мир посмотрю, себя покажу. А там посмотрим, живы будем – не помрем, найдется разгадка.

В конце концов, кто я? Тварь дрожащая, или все же человек, право имеющий? Нет уж, господа присяжные заседатели. Я – маг и чародей, пусть и в прошлой жизни! Я – бывший инший шестого уровня, я был знаком с богами, царями, халифами и генералами, я водил многотысячные армии и я штурмовал неприступные бастионы! Я спас от гибели целый мир, и хоть мне уже тогда все эти приключения осточертели до невозможности, я найду способ вернуться домой! И я найду того гада, который пожелал отправить меня на тот свет! Найду, и покажу ему, как силы добра умеют мстить.

***

– Федор, Лера, Бесс – я иду с вами.

– Спасибо тебе, воин!

***

Ну вот, один раз Лерка в щеку поцеловала, чисто дружески, а Бесс уже волком смотрит. Ох, чувствую, намучаюсь я еще с этой троицей… Ну да ничего. Как говорится, приключения начинаются!

***

Пожилой, совершенно лысый, но пока еще не старый воин сидел на пеньке. Лес, птицы поют. Цветут ромашки, лютики и одуванчики. Гриб-боровик гордо хвастается своей коричневой шапкой. По веткам прыгают белки, синевато-зеленая листва нежно шелестит, убаюкивая уставшего путника. Упрямый ежик несет на своих иголках большое и сочное яблоко. Воркуют голуби, слышны соловьиные трели. Ну и, последний штрих, ласковую траву лесной поляны в красный цвет нежно красит кровь, симметричным узором пейзаж дополняют восемь изуродованных трупов, каждый с десятком, а то и с двумя, глубоких резаных и колотых ран.

Идиллия.

Усталый воин стирает со лба тяжелый трудовой пот хлебороба, только что вместо пшеницы скосившего чужие жизни, чьим-то рукавом стирает кровь со своей катаны, вкладывает меч в ножны и, устало понурив голову, предается раздумьям.

Прошло десять минут.