Что можно сейчас сделать? Ничего… Окно! Но сначала надо убрать четыре цветочных горшка, правда, не это главное. Окно не простое, а идиотское. Обычным способом его не распахнешь, узкая часть приоткрывается только сверху, туда София не пролезет. Может, его можно открыть и по-другому, но она не знала как. Поменяли окна, и ладно, София же не предполагала, что ей вздумается выходить наружу через окно. Значит, только разбить стекло… Не выход. Людоед прибежит раньше, чем она вылезет.

А если выйти из кухни? Тогда останется без кипятка под рукой, а он – оружие, не хуже пистолета. Надо же что-то делать! В комнатах, обстановку которых она прекрасно знает (в отличие от Людоеда), есть шанс обнаружить его первой. Иначе он ее найдет, и неизвестно, какое блюдо решил сделать из Софии, вдруг даже кипяток не поможет. А если его нет в квартире? Стоп, нельзя расслабляться. Лучше думать о худшем и готовиться к встрече…

Она выскользнула из домашних туфель, взяла второй нож, чуть поменьше, и на цыпочках подобралась к дверному проему. Вот теперь, если останется живой, а хочется в это верить, София знает, как достоверно описать адскую тишину.

Из коридора она заглянула в гостиную. Глаза неплохо видели в темноте, да и слабенький свет лился из окон, но, возможно, зрение обострилось в результате смертельной опасности. Никого! Телефон у кресел, надо всего лишь пересечь комнату. Подошвы без чулок не скользили по паркету, ступала София неслышно, старалась дышать пореже, чтобы не было ни малейшего колебания в воздухе.

А он стоял возле двери у стены и ждал, когда она выйдет сама…

Разоблачение

«Ардальон приехал в коляске, полицейские верхом, и, не заезжая в усадьбу, пристав уединился с Марго. Говорила графиня, он же слушал, изредка поднимал указательный палец и что-то уточнял. Во всяком случае, так казалось Сурову, который наблюдал за ними издали.

– Запомнили, Ардальон Гаврилович? – нервничала Марго, взяв его под руку.

– У меня великолепнейшая память, ваше сиятельство, не извольте беспокоиться, – похвастал тот по пути в усадьбу. – Исполню все в точности. А вы, коль нужда будет, внесете разъяснения.

В каминном зале никого не было, Суров попросил лакея позвать всех, кто живет в доме, включая прислугу. Вскоре господа расселись по диванам и креслам, слуги стали у стен.

– Вы не торопились приехать к нам, – уколол пристава фон Левенвольде. – Эдак нас всех тут могли поубивать.

– Напротив, ваша милость, я стремился к вам, – сладко, обнажив длинные зубы, улыбнулся Ардальон.

– Ночью на меня напали… – начал было баронет.

– Я в курсе, уже осмотрел место нападения, – неучтиво перебил пристав, рассердив фон Левенвольде, который скрипнул зубами. – Итак, господа, должен вас уведомить: убийца найден.

– Как?! Что вы говорите?! Неужели?! Кто? Вы его арестовали? – загалдели обитатели усадьбы.

Ардальон величественно, точь-в-точь Цезарь в сенате, поднял руку, призывая к тишине. Господа не сразу умолкли, впрочем, понятно почему. Новость оказалась неожиданной, с нею должно прийти окончание тревог, ужаса и отчаяния. Насладившись произведенным впечатлением и так же сладко улыбаясь, пристав вдохновенно повел речь:

– Я понимаю, господа, вы пребываете в недоумении, как же нам удалось найти убийцу. Всякий дерзкий преступник, имеющий идею и успех в своем черном деле, недооценивает нас, полицейских. Коль удается вычислить саму идею…

– О какой идее вы говорите? – спросил де ла Гра.

– Это цель, господа, преследуемая преступником, – ответил пристав. – Ради чего он затеял все убийства?

– О боже! – закатил глаза к потолку фон Бэр. – А ради чего убивают? Ради наживы, уважаемый.

– Итак, господа, – повторил пристав, пропустив реплику барона мимо ушей, – при наличии улик-с и логической мысли преступник выступает из тени.

Суров чуть наклонился к Марго и шепнул скептически:

– Да он оратор, ей-богу!

– Говорите ясней, – нетерпеливо бросил фон Левенвольде.

– Ясней? Что ж, господа, с удовольствием. Семнадцать лет назад в нашей округе случилось подобное: загадочные убийства, в ходе которых преступник загрызал жертвы. Глупый люд твердил об оборотне, как и в теперешнем случае, однако убийства прекратились. Нынешний преступник надумал повторить историю-с. Он начал убивать на полнолуние, выть по-волчьи…

– Позвольте, а выть-то ему зачем? – поднял плечи барон.

– Пугал народ и предупреждал о новой жертве. Далее. В городе появляется блаженная, которая прямо намекает, будто убивают ее светлость и ее дочь.

– Мы? – задрожала Шарлотта.

Уваров взял ее за руку.

– Да-с, мадемуазель, вы, – подтвердил Ардальон. – Цель преступника – уничтожить ее светлость с дочерью, но… чужими руками-с. По его плану возмущенный народ, вооружившись вилами и косами, должен был прийти в усадьбу и убить женщин.

– Простите, зачем? – осведомился барон.