Читаем Принц воров полностью

– Да, я солгал. Я очень хорошо знаю античную философию. У меня никогда не было знакомых из тайной канцелярии Николая Второго. Я не знаю, кто такой Ладоевский, на могильном склепе которого начертано завещание Марка Аврелия потомкам. Солгал, следственно, и про сына его, который в Марселе, и что я редкий, но гость на Хромовском кладбище. Ты поверил мне, потому что у тебя нет оснований мне не доверять. Но то же самое может произойти с тобой в подобной же ситуации, но при других обстоятельствах. Ты поверишь человеку, в котором не сомневаешься, и это будет означать не только твою гибель, но и провал задания.

– Черт вас побери, генерал!.. Мы же не на службе! – вспылил Корнеев.

– Это урок тебе на всю жизнь, Слава, – протянув руку, Шелестов воткнул палец в верхнюю пуговицу кителя майора. Она неприятно вдавилась ушком в тело и раздражала. – Больно? Это ерунда. Это не боль. Боль начнется, когда ты окажешься с проваленной легендой в разведке чужой страны. Вот это будет боль. Так вот, чтобы боль никогда не наступала, запомни одно правило. НИКОГДА НИКОМУ НЕ ВЕРЬ. Ты и мне не должен верить. Ты можешь лишь убеждаться в том, насколько я тебя люблю. За жизнь твою, Ярослав Корсак, я готов отдать все. НО НИКОГДА НЕ ВЕРЬ ДАЖЕ МНЕ, потому что может наступить тот час, когда я тебя предам. Я могу сделать это не по своей воле, а под действием лекарства, находясь в беспамятстве… Да мало ли по какой причине. И когда ты откроешь передо мною в очередной раз чистую свою душу, ты не будешь подозревать, какое чудовище вползает в нее. Ты помнишь все, чему тебя учили в академии?

– Да, – кивнул Слава.

– А теперь забудь. Память сама будет извлекать из своих ячеек нужный материал. Сам же ты должен превратиться в чудовище. Это не совсем то, чему учат партия и правительство, но вряд ли партия и правительство представляют жизнь разведчика в чужой стране. Выжить в постоянной войне может только чудовище, монстр. Но этот монстр должен помнить слова Марка Аврелия и еще один постулат, с которым ты тоже вряд ли знаком так хорошо, как знаком с ним я.

– Он тоже невероятно длинный?

– Он невероятно короткий, – возразил Шелестов. – Но он является сутью работы разведчика.

– И как же он звучит?

– «Встретишь Будду – убей его».

– Вот как… – оглушенно пробормотал Слава, ожидавший после Марка Аврелия всего, но только не такого. – Это, наверное, сказал кто-то, кто почитает ислам…

– Увы и ах, майор. Это главная заповедь буддийских монахов.

Ярослав потер виски, которые саднили болью. Он впитывал каждое слово генерала, но последующее было еще откровеннее предыдущего.

– Будда существует, но его нельзя увидеть. Его образ недоступен взору человека. По этой причине его нельзя убить. И если ты встретил Будду, значит, перед тобой самозванец. Самозванец на трон достоин суда, самозванец на имя божье заслуживает немедленной смерти.

Взяв Корнеева за рукав новенького кителя, Шелестов посмотрел ему в глаза:

– Я хочу, чтобы ты стал Буддой.

– Желаете мне немедленной смерти?

– Я желаю, чтобы твой образ, твои мысли и твои дела стали незаметны взору людей.

Наступало лето пятого после войны года. Года, на который возлагалось так много надежд…