Читаем Принц и Ника полностью

— Ты пил что ли? — хорошо хоть интонацию тети Софы не копирую.

— Вау. — ехидничает ошалелый.

— Тетя Софа, а Эрик пьяный. — сдаю его сразу и без сожаления.

— А Ника стукачка. — наклоняется он ко мне.

— Эрик… — собственно… это все на что хватает мать для ругани своего обожаемого. А дядю Рубика зато с каким чувством до этого чехвостила …

— Иди потанцуй с Никой. — начинает играть музыка для медленного танца. Если она надеялась, что его отношение к танцам изменится под действием алкоголя, то…

— Нет. — безапелляционно отвечает принц.

— Ну, пожалуйста. — невинно хлопая ресницами, прошу я.

«Арпине взбесится» — уверенно сообщает задница-предсказательница.

— Убери руку с моей коленки. — строго шепчет Эрик и громче добавляет. — Я не танцую, вы это прекрасно знаете.

— Пожалуйста. — моя рука, которая никому не видна под огромной скатертью, скользит выше. Тише добавляю. — Не пойдешь, я пойду дальше!

— Ты сейчас меня этим запугиваешь? — зло цедит друг и хмыкает.

Беру бокал с шампанским, залпом допиваю, и моя вторая рука движется дальше.

— Как видишь…

Мы сверлим друг друга глазами, затем он хватает мою порочную руку и усмехается:

— Идем танцевать. — и тише добавляет. — Ты иногда совершенно не соображаешь, что делаешь…

На площадке еще несколько пар, не считая счастливую парочку молодожен, которые радостно машут нам руками. Попытки Эрика изобразить пуританский танец я прерываю сразу же и обхватываю его шею руками. Он хмурится и кидает быстрый взгляд в сторону стола, за которым сидит предательница-курица.

— Рафикович! — яростно вспыхиваю. — Ты обещал смотреть только на меня! Сегодня я единственная женщина в твоей жизни, понятно?

— Да, моя госпожа. — улыбается и тепло добавляет. — Но… не совсем сегодня…

— В смысле? Прокляну, Адамян…

— Всегда. — пьяно шепчет мне в ухо, и я довольная прижимаюсь к нему сильнее. Это мой единоличный вассал. Так-то.

— Правильно, раб. — хмыкаю.

Мы танцуем еще какое-то время, он рассказывает о неудачном свидании Давида с некой ясноокой Паулиной, я прыскаю от курьезных подробностей и в какой-то момент он чуть приподнимает меня и начинает кружить.

Когда музыка заканчивается, к нам подбегает Лусине.

— Я сделала ваши горячие фотки. — улыбается мелкая. — А теперь пойдемте фотографироваться в холл к цветочной стене.

— Идите вдвоем. — отвечает ее брат.

Ловлю взгляд, проходящей за его спиной Арпине. Он ее не видит, а я плавно опускаю свою ладонь в его и кошечкой смотрю в глаза:

— Пойдем с нами, пожалуйста.

— Ника…

— Ну, пожалуйста…

— А, ладно! Ведите!

Говорю же, всегда срабатывает. Слабак.

Около фото-стены я понимаю, что все мои клиенты в подметки не годятся Лусине, которая в количестве критериев к удачной фотографии заткнет любую инста-картошку. Но чудо существует — спасибо Санте — и она, наконец, остается довольна. Удовлетворившись своими фотографиями с братом, она заставляет нас с Эриком сделать миллион совместных снимков и весело подзадоривает:

— Больше страсти, брат. Чего стоишь, как истукан?

И когда людей в холле становиться меньше, Эрик резко прижимает меня к себе и нагло произносит:

— Ника, зажигаем! А-то мелкая обнаглела.

— Зажигаем! — согласно улыбаюсь, и мы творим полную вакханалию под радостный хохот Лусине. Эрик смотрит с прожигающей страстью, и я стараюсь полностью ему соответствовать и не смеяться.

— Воу воу! Полегче! Тут дети.

Принц датский нежно поправляет мою прядь волос и спрашивает:

— Выйдем немного на улицу? Жарко.

— Да. — киваю.

— Лус, мы отлучимся.

Взяв меня за руку, он быстро движется к выходу из ресторана.

А мне просто очень хорошо. Вкусная еда, пару бокалов алкоголя и мой верный принц рядом. Возможно армянские свадьбы не такое и зло…

***

Мы стоим на улице, и я смотрю в его смеющиеся глаза, пока он отвечает на мои вопросы о разорении бедного Агаси и меркантильных наклонностях невесты…

А затем слышится женский смех и стайка девушек, в которой присутствует крутизадка Арпине, выходит на улицу.

— Поцелуй меня. — спонтанно для себя же, шепчу другу.

— Что? — затуманенный взгляд Эрика спускается на мои губы.

— Там эта стерва вышла. — объясняю, и он тут же хмурится и поворачивает голову в ее сторону. Снова ей улыбается и кивает. Она демонстративно отворачивается. И ярость бьет во мне новыми всполохами. Я ступаю на путь, который до этого избегала. — Пусть она думает, что мы потом поедем в отель, в котором ты трахнешь меня в разных позах.

Принц датский медленно поворачивает голову обратно на меня и его выражение лица непроницаемо. Ни смешинок, ни смеха. Он изучает мое лицо так, что становится не по себе, и сердце снова теряет свой привычный ритм.

Мы часто говорим друг другу непристойности, но всегда существует грань. Черта, которую никто не переходит. Она лежит между нами негласным белым покрывалом. И сегодня, то ли алкоголь, то ли злость на его кашолку-бывшую, заставили меня отшвырнуть защитную ткань в сторону…

«Трахать друг друга» мы не позволяли друг другу даже на словах.

Но зачем из-за этого так на меня сейчас злиться? Неженка, блин… Окончательно взбесившись, тянусь сама к его губам, но он лишь закрывает их своими пальцами.