Читаем Принц Галлии (др. вар.) полностью

Вдруг Маргарита вся как-то сникла, опустилась рядом с ним на диван, положила голову на его плечо и тихонько заплакала.

— Ну, это уже никуда не годится, — растерянно пробормотал Филипп. Прекрати, слышишь!

— Помолчи, Филипп, — сквозь слезы взмолилась Маргарита. — Прошу тебя, молчи… Жестокий ты, бездушный!..

Так они и сидели: она плакала, а Филипп, превозмогая сон, думал о том, сможет ли он когда-нибудь постичь иррациональную сущность этих удивительных и загадочных созданий — женщин.

Наконец Филипп поднял тяжелые, точно налитые свинцом веки.

— Хочешь остаться со мной? — вяло спросил он.

Маргарита вытерла влажное от слез лицо о его тогу и утвердительно кивнула:

— Да, милый, хочу.

— Ну, так пойдем. Только прихвати свечу, не то споткнемся.

— Умгу.

В спальне Филипп скинул с себя тогу и нижнее белье и забрался в постель.

— Раздевайся сама, — сказал он Маргарите. — У меня нет сил помогать тебе.

Маргарита быстренько разделась донага и спросила:

— Свечу гасить?

— Нет, пожалуй, не надо, — ответил Филипп, восхищенно глядя на нее. Боже, ты такая хорошенькая! Я никак не могу налюбоваться тобой… Иди ко мне, милочка. Скорее!

Маргарита юркнула под одеяло, крепко прижалась к Филиппу и покрыла его лицо жаркими поцелуями. Ее поцелуи были столь страстны, что Филипп, мигом позабыв об усталости, с таким пылом принялся осыпать ласками ее тело, будто бы в нем через края расплескивалась энергия и, вдобавок, он не занимался любовью, по меньшей мере, месяца два.

Впрочем, хватило его ненадолго. Вскоре Филипп вконец выдохся и бессильно уронил голову на ее прелестный животик.

— Что с тобой, милый? — обеспокоено спросила Маргарита.

— Прости, дорогая, не могу. Я слишком устал… Как собака устал… Прости.

Маргарита удрученно вздохнула:

— Что ж, на нет и суда нет… Только вот так и лежи.

— Нравится?

— Очень.

— Хорошо. Я усну у тебя на коленях, — сонно пробормотал Филипп и умолк.

Спустя некоторое время Маргарита прошептала:

— Ты еще не спишь, Филипп?

— Нет.

— Почему?

— Думаю.

— О чем?

— О турнирах. О том, что они делают с людьми. Ведь это противоестественно — лежать в постели с такой аппетитной крошкой и ничего с ней не делать.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Маргарита. — Ненавижу турниры!

В спальне опять воцарилось молчание, и вновь первой его нарушила Маргарита:

— Филипп.

— Да?

— Вот что я тебе скажу…

— Что?

— Ничего у нас не выйдет, милый.

— О чем ты?

— О нашем браке.

Филипп подтянулся к подушке и изумленно спросил:

— Как! Ты уже знаешь?

— Знаю, давно знаю. Просто до сих пор я боялась посмотреть правде в глаза.

— Не понял.

— Мы не созданы друг для друга, Филипп. Более того, мы несовместимы.

— Несовместимы, говоришь? А мне казалось, что напротив — у нас много общего.

— Да, слишком уж много. И как раз поэтому мы несовместимы. Между нами нет настоящей любви, есть только безумная страсть; мы способны заниматься любовью дни и ночи напролет, но никогда не станем друзьями, соратниками, единомышленниками. С самого начала каждый из нас стремился подавить другого подчинить его своей воле — ты оказался сильнее и победил. Я не могу, не хочу мириться с этим.

— Стало быть, та даешь мне отставку?

Этот невинный вопрос вызвал совершенно неожиданную реакцию. Маргарита уткнулась лицом в подушку и горько зарыдала. Филипп поднялся на локте и тронул ее за плечо.

— Что с тобой, любимая?.. Прекрати реветь-то… Ч-черт! — Он всхлипнул: плач Маргариты был очень заразителен. — Хоть скажи, почему плачешь — быть может, я тоже всплакну.

— Н-не м-могу… Н-не м-могу…

— Что ты не можешь?

— Дать тебе отставку не могу. Я… я хочу тебя, хочу всегда быть с тобой… Это какое-то наваждение. Ведь я не люблю тебя, ведь я… я… я… О-о, как я тебя ненавижу!!!

Маргарита подхватилась, опрокинула Филиппа навзничь и уселась на него сверху, стиснув коленями его бока.

— Прошу тебя, умоляю, откажись от меня. Будь великодушным, дорогой… Будь безжалостным, непреклонным, ни за что не женись на мне. Даже если я на коленях буду пресмыкаться перед тобой — не соглашайся, не губи меня, дай мне жить по-человечески… Ну! Ну! Ну! — и в исступлении она принялась наотмашь хлестать его по щекам.

Налицо были явные признаки истерического состояния, поэтому Филипп, не долго думая, влепил ей две сильные пощечины и резко оттолкнул ее от себя. Упав на бок, Маргарита мигом успокоилась и, свернувшись калачиком, тихонько захныкала.

— Я буду великодушным, жестоким и непреклонным, — заявил он. — Я не позволю тебе губить свою жизнь. Ты свободна.

Маргарита перестала хныкать и недоверчиво посмотрела на него.

— Правда?

— Клянусь хвостом Вельзевула, как говаривает Эрнан. Теперь уже ничто не заставит меня жениться на тебе.

— Ты в самом деле отказываешься от меня? — с робкой надеждой и немалой долей горечи в голосе переспросила она.