Читаем Принц Галлии (др. вар.) полностью

— Не стоит, я и так ничего не скажу. При условии, конечно, что и ты забудешь о нашей встрече.

— Безусловно! Я нем, как статуя.

— В таком случае, я тоже нем, — ответил Габриель. — Доброй ночи, Симон.

— А разве ты не идешь к себе?

— Нет. Я… э-э… Я немного прогуляюсь.

Симон добродушно усмехнулся.

— Ага, проказник, еще захотел! Ну что ж, ступай прогуливайся… Гм, только смотри не забегайся.

Габриель печально вздохнул.

«Что-что, а забегаться мне явно не грозит».

Он проводил долгим взглядом уходящего Симона, затем свернул за угол и вскорости снова оказался перед дверью Матильды.

«Ступай-ка ты прочь, дружок, — сказала ему здравая часть рассудка. Дождись утра. Это не самый лучший способ завоевать благосклонность порядочной девушки — заявиться к ней среди ночи и признаться в любви, полагая, что она тотчас бросится тебе на шею».

«Почему же? — отозвалась другая часть, одуревшая от страсти. — Все в порядке. Я нравлюсь ей, но она не хочет это понять, ибо вбила себе в голову, что влюблена в Филиппа».

«Глупости! — возразил здравый смысл. — Это чистой воды самообман».

«Вовсе нет, — упорствовала дурь. — Это правда».

Как обычно, дурь взяла верх над доводами здравого смысла. Габриель постучал.

Ему показалось, что прошло несколько долгих столетий прежде, чем за дверью послышалось шуршание шелковых юбок и тихий стук поднимаемой щеколды. Наконец, дверь отворилась, и на пороге появилась Матильда. В этот поздний час она как будто и не собиралась отходить ко сну и была одета в то же самое платье, что и на вечернем приеме у принцессы.

Увидев совсем не того, кого ожидала увидеть, Матильда вскрикнула:

— О Боже! Кто это?.. Вы?! А я думала…

— Он не придет, — сипло сказал Габриель и едва сдержался, чтобы не закашляться.

— О… О ком вы говорите?

Поскольку Матильда стояла спиной к освещенной комнате, Габриель плохо видел ее лицо, но был уверен, что она покраснела.

— Может быть, мне лучше войти?

— Войти? Вам? Ко мне? — в замешательстве переспросила девушка. Но… Как же так?.. Ведь это…

За спиной Габриеля раздался скрип отворяемой двери. Матильда испуганно охнула и схватила его за рукав.

— Ну, входите же! Скорее!

Габриель не заставил просить себя дважды; одним прыжком он очутился в комнате и быстро затворил за собой дверь.

— Это Розалия, — шепотом объяснила Матильда, взволнованно переводя дыхание. — Она известная сплетница и если что-то увидела, то завтра разболтает по всему дворцу, еще и приплетет с три короба… Господи! Что обо мне подумают?! И все вы, вы!

Габриель мрачно усмехнулся, и от его усмешки девушку прошибла дрожь.

— А окажись на моем месте Филипп, вам было бы все равно, что о вас подумают?

Матильда истошно ойкнула, закрыла глаза и прислонилась к стене, пытаясь удержаться на ногах. Лицо ее мертвенно побледнело. Габриель помог ей дойти до кресла и сесть, а сам стал перед нею на колени, сжав ее руки в своих.

— Прошу простить меня, сударыня, если я нечаянно причинил вам боль.

Матильда, наконец, раскрыла глаза и мягко, но решительно высвободила руки.

— Вы здесь не при чем. Просто я переволновалась. И вообще, я слишком впечатлительная. Так это ОН прислал вас ко мне?

БЕССТЫЖАЯ! РАЗВРАТНИЦА!.. ЛЮБИМАЯ…

— Нет, я сам пришел.

— А как же…

— Он не придет.

— Но почему?

В то мгновение взгляд Габриеля упал на кровать с задернутым пологом в противоположном углу комнаты, и сердце его больно сжалось при мысли о том, что бы случилось, приди к ней Филипп.

— Я убедил его оставить вас в покое. Он никогда не придет к вам.

— Понимаю, — прошептала Матильда. — Вы печетесь за мою душу. Вы так добры ко мне, благодарю вас… Нет! — вдруг воскликнула она, заламывая руки. — Это неправда! Я не могу лгать, не могу благодарить вас… Я грешница, Господи! Я закоренелая грешница и я не хочу каяться. Зачем, зачем вы беспокоитесь обо мне? Кто я вам такая? Вас не должно волновать, гублю я свою душу или нет.

— Однако волнует.

— Почему? Ну, почему?

— А вы не догадываетесь? — кротко спросил Габриель.

Матильда внимательно посмотрела на него; зрачки ее глаз расширились почти что на всю радужную оболочку.

— Кажется, я догадываюсь… О боже! Только не это!

— Да! — Габриель вновь схватил ее руки и покрыл их страстными поцелуями. — Я люблю вас, Матильда. Я полюбил вас с первого взгляда — но буду любить вас всю свою жизнь.

Где-то с минуту они оба молчали. Матильда собиралась с мыслями, а Габриель не сводил с нее исполненного нежности взгляда. Немного успокоившись, она решительно покачала головой.

— Нет, так нельзя. Это невозможно. Вы не должны любить меня.

— Почему?

— Это неправильно, несправедливо. Любовь должна быть взаимной, иначе будет беда, большая беда. Я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня, я не хочу причинять вам боль.

— Так и не надо, если вы не хотите.

— Что не надо? — не поняла Матильда.

— Причинять мне боль. Сделайте так, чтобы я не страдал из-за вас.

— Но как, как это сделать?

— Ответьте на мою любовь, полюбите меня… — Габриель в отчаянии схватился за голову. — Боже, что я несу!.. Простите, сударыня, я не то хотел сказать, совсем не то.

— А что же?