Читаем Принц Эдип полностью

Дима стал возить ее в рестораны, делать подарки. К общежитию любимую девушку всегда подвозил на такси. Старенькая вахтерша смотрела на него ласково, на многое закрывая глаза. Ная подозревала, что в студенческий билет, который Дима оставляет на вахте, каждый раз вложена денежная купюра, но предпочитала вопросов не задавать. Подкупает, значит, не хочет, чтобы в одиннадцать его выпроваживали из общежития наравне со всеми. Она знала, что их отношения никогда не будут серьезными, но, почему бы нет? Была история, которую она никогда не рассказывала подругам. О том, что чемодан-то ей мама собрала после того, как застала в постели с одноклассником наутро после выпускного. А потом и соседи ей кое-что порассказали. На семейном совете было принято решение: с глаз долой беспутную дочь! Такая и в столице не пропадет! Москва в далекой Игарке считалась городом вселенского разврата. Ная сама как-то предложила Диме остаться на ночь. И была крайне удивлена, когда наутро пылкий юноша сказал:

— Выходи за меня замуж!

Ная рассмеялась:

— И что дальше? Где мы будем жить? На твоей койке? В компании пятерых парней? Или мне каждый раз соседок выгонять? «Извините, девчата, муж требует исполнения супружеских обязанностей, так что идите, погуляйте!» Нет, милый. Мне восемнадцать, тебе двадцать. Тоже мне, муж!

Ная не удержалась и фыркнула. А потом грустно добавила:

— Если поженимся, то Москва нам не светит. Что у тебя с распределением? Молчишь? То-то! Женатых молодых специалистов здесь не оставляют, потому что надо давать жилье. Поедешь в провинцию, работать на заводе, от которого тебе дадут ту же койку в мужском общежитии, а мне в женском. И сколько лет мы так будем жить, Дима? — тихо спросила она. — Пока не состаримся? Нет, милый, я так не хочу!

— Чего же ты хочешь? — спросил Дима, побледнев.

— Не знаю. Море, солнце, пальмы! Белый пароход! Романтики хочу! Денег хочу, наконец!

— Деньги у меня есть, — серьезно сказал он.

— Ну, разве это деньги? На кооператив все равно не хватит. И прописка нужна. Без московской прописки ничего не выйдет. На машину тоже не хватит. А я машину хочу! Да, хочу! И тебе еще учиться не один год. А потом могут в армию забрать. Ведь могут? И куда мне? К родителям? К своим не вернусь, твоих не знаю. Может, они и хорошие люди, но больше всего на свете я лично ценю свободу. Так что извини, милый: нам не по пути.

Она уже томилась. Сидение на лекциях угнетало, необходимость дважды в год сдавать экзамены тяготила. Ей вдруг захотелось романтики. Уехать далеко-далеко… И даже мысль о том, чтобы стать актрисой казалась теперь детской и смешной, Сколько их таких, приезжает в Москву? И почему она решила, что именно ей выпадет счастливый лотерейный билетик? Уехать… Уже не раз, с отчаянием отбросив учебник библиотековедения, Ная кричала подругам:

— Хватит. Надоело! Не могу я так больше! Не хочу!

Наконец, на горизонте появился бородатый археолог, и, послушав, как Ная поет под гитару, стал сманивать в экспедицию.

— Ты негаданый, незваный, — пела она, нежно поглядывая на археолога, который засиживался теперь допоздна, — что не вовремя пришел. Не ходи в мои поляны, коли луг себе нашел…

Дима при этих словах бледнел. Он словно чувствовал, когда к его девушке должен прийти бородатый гость, и сам появлялся неожиданно и без приглашения, сидел, слушал. И все больше и больше тосковал.

— Я люблю тебя! — услышала, наконец, Ная. -Очень тебя люблю!

— Это ничего не меняет, — ответила она.

…Это случилось весной. Одна из подружек уже поняла, что беременна, и надо было срочно решать проблему. Но решить ее оказалось не так-то просто. С абортом уже опоздали. Выход был один — рожать. Но это были времена, когда незамужние женщины, забеременев, еще боялись огласки. И в институте на это посмотрели бы косо. Могли и выгнать с позором за аморальное поведение, отчитав на комсомольском собрании. Оставалось одно: скрывать. И уповать на досрочную сдачу сессии, на то, что до мая никто ничего не заметит. И Ная внезапно подумала: когда все утрясется, надо бросить институт и уехать в экспедицию. Она написала заявление об уходе в академический отпуск втайне, когда поняла, что сессию не сдаст. Тем более досрочно. А подружкам ничего не сказала. Диму же отвадила раз и навсегда, сказав, что любовь меж ними кончилась и у нее теперь другой.

— Нам надо держаться всем вместе, — подбадривала Ная плаксу Люсю и боязливую Аду. — Круговая порука в таком деле — самое верное. Рожать в августе, три месяца поживем на даче. В сентябре колхоз, достанем липовые справки. У Ады есть знакомые медики. И бабушка Ванда нам поможет. Главное, чтобы никто ничего не узнал. Вот если бы одна из нас могла взять ребенка! До лучших времен. Но я-то уж точно не могу…

А Дима о ребенке вообще ничего не знал. Так же, как и двое других…

Люся