Читаем Принеси мне их сердца полностью

Я приближаюсь к толпящимся у выхода из храма и вытягиваю шею, чтобы разглядеть происходящее поверх голов. Я слышу это прежде, чем вижу, – рев гигантского пожара, гортанный и полный ярости. Но языки пламени вовсе не красные, а насыщенно черные, как ожившие тени. Темный огонь окружает храм плотным кольцом – поглощая стоги сена, покинутые продуктовые лавки, груды бочек и ящиков. Я вздрагиваю – огонь того же цвета на протяжении трех последних лет я каждый день наблюдала в очаге Ноктюрны. Гавик со своими стражниками отчаянно пытаются гасить огонь ведрами воды из ближайшего насоса, но пламя ничуть не уменьшается.

Господа лихорадочно шепчут:

– Черный огонь, не подвластный воде? Не может же это быть…

– …ведьмовской огонь, использовавшийся против нас во время войны…

– …как тот, что уничтожил Рейвеншаунт…

Рейвеншаунт. Разрушенный замок, который И’шеннрия показывала мне по дороге в Ветрис, ее родовое имение. Не потому ли она не пошла со мной, что ей невыносимо видеть этот ужас вновь? Но, проклятье, откуда она узнала, что снаружи лютует черный пожар?

Гавик вздымает меч.

– Не бойтесь! Я послал за энциклопедистами. Уверен, они разберутся, как погасить это нечестивое ведьмовское пламя!

Я оглядываю толпу и понимаю, что принц Люсьен исчез. Край белого сюртука, промелькнув, скрывается за углом храма, и я бросаюсь следом. Принц действительно ищет что-то в западной части огненного кольца.

Вдали от придворных его обычно безупречно прямая спина расслабляется, шаг становится пружинистым и легким. Он двигается, как Шорох.

Он замечает меня и злится.

– Вернись к остальным.

– Неужто я слышу в твоем голосе беспокойство? – дразнюсь я. Он закатывает рукава сюртука, и его сильные запястья с напряженными мышцами кажутся мне красивыми.

– Ты слишком радостная, учитывая, что на нас напали ведьмы.

– А вот и нет. Это не ведьмовской огонь, – отвечаю я. Люсьен приподнимает бровь.

– Это черный огонь, который нельзя погасить. Чем не определение ведьмовского пламени?

Я поджимаю губы. Нельзя же сказать, что ведьмы сами поведали мне, что не могут пробраться в Ветрис, не говоря уже о том, чтобы поджечь тут все.

– Ведь Багровая Леди засекает любую магию, так? Значит, ни одна ведьма не могла пробраться сюда, чтобы сделать это.

– Изобретения энциклопедистов могут давать сбои, – возражает Люсьен. Багровая Леди не ошибается, но мне все еще нельзя говорить об этом. – Ведьма могла проскользнуть сквозь защиту. Или, по словам Гавика, пять ведьм.

– Неужели ты и впрямь веришь словам человека, которого ненавидишь всей душой?

Темные глаза Люсьена вспыхивают.

– Ты здесь для того, чтобы напомнить мне о врагах среди знати или чтобы помочь?

– А если и то и другое? У меня много талантов.

– Один из них – к преследованиям, – стонет он.

– Что я могу сказать? – пожимаю плечами. – Ты довольно привлекателен. Весьма… выделяешься из толпы. Темные волосы и все такое. О, и враждебная аура тоже выделяет тебя среди прочих.

– Тебе нравится холодность в мужчинах? Или это относится лишь к тем, кого ты шантажируешь ради чего-то столь неопределенного, как время?

Он ссылается на записку, которую я отправила с утра. Я ухмыляюсь. Но прежде, чем мне удается вставить хоть одно слово, пятно черного пламени рядом с нами искрит, деревянная повозка, пожираемая огнем, издает громкий треск, и я чуть не выпрыгиваю из кожи. Люсьен оглядывает меня.

– Повезло, что тебя не задело.

– Повезло, что не задело тебя, – отвечаю я, переведя дух. – Другие Весенние Невесты оттяпали бы мне голову за то, что не прыгнула между тобой и этим огненным безобразием.

Он закатывает свои хищные глаза, и показывает куда-то вдаль.

– Прежде чем мы вошли в храм, я видел кое-кого подозрительного, стоящего на коленях у вон той повозки.

– И что в этом было подозрительного?

– Когда ходишь этими улицами столько же, сколько я, то замечаешь, если кто-то отличается от местной публики. С тем типом так и было. Накидка, капюшон, скрывающий лицо.

– Вроде этого? – я указываю ему за плечо, туда, где сквозь огонь виднеется силуэт в капюшоне. Должно быть, это тот самый человек, поскольку Люсьен мгновенно срывается с места в указанном направлении. Я, не моргнув глазом, пускаюсь за ним. Чем ближе мы подбегаем, тем горячее становится огненное дыхание, а треск все оглушительней – пламя жадно поглощает все, до чего может дотянуться своими темными щупальцами. Едва Люсьен подбирается ближе, человек в капюшоне бросается наутек, и принц останавливается, обводя безумным взглядом стену огня.

– Серьезно, даже не пытайся найти проход! – кричу я. Он не обращает на меня внимания, находя глазами низкую, пока не тронутую огнем крышу конюшни.

Я слышу слабые крики стражей: «Принц! Обезопасьте принца!» Кажется, они обнаружили его исчезновение.