Читаем Принеси мне их сердца полностью

Мэйв наполняет ванну, добавляя туда бутоны черных роз и палочки корицы. Я с облегчением погружаюсь в воду, позволяя приятному запаху успокоить расшатанные нервы. Весьма знакомому запаху – волосы и одежда И’шеннрии пахнут точно так же, и я даже слегка горжусь тем, что мне позволено пользоваться тем же ароматом. Когда тело обсыхает, Мэйв наряжает меня в великолепный розовый наряд цвета сакуры, настолько прекрасный, что, едва я касаюсь пальцами шелковых оборок, волнение на мгновение улетучивается. Затем Мэйв приступает к укладке волос, подхватывая спутанные локоны скрюченными, медлительными пальцами. Она возится дольше, чем я живу на этом свете, но эффект поразителен; из десятков косичек получается роза, элегантно переходящая в пучок. Она пытается закрепить всю конструкцию сеткой из шпилек, украшенных камнями, но из-за усталости шпильки все время выпадают.

– Этого вполне достаточно, Мэйв. – И’шеннрия вплывает в комнату. – Дальше я сама.

Мэйв отвечает легким кивком и выходит, закрывая за собой дверь. Остаемся лишь я, И’шеннрия и отблески солнца на кварцевых шпильках.

– Вы не обязаны, – говорю я. Руки ее не дрожат, но губы крепко сжаты.

– Не глупи. Это не так уж трудно. – Она плотно закрепляет прическу. Конечно, никто не принуждает ее ко мне прикасаться – в противном случае она ни за что не стала бы этого делать. И’шеннрия выпускает несколько прядок за ушами и смотрит на меня в зеркало.

– Ты ела?

– Те прекрасные сырые потроха внизу? Да.

Она тут же переключается на допрос.

– Никогда не бери мужчину за руку, если он предлагает ее…

– …вечером, – заканчиваю я. – За стол женщины усаживаются первыми.

– В каком порядке? – торопливо перебивает она.

– Согласно титулам, с поправкой на возраст. Самая пожилая и родовитая садится первой, но только если она замужем. Незамужние садятся последними.

– Что означает – незамужние шестнадцатилетние дамы вроде тебя всегда будут садиться последними.

Она протягивает мне тюбик розовой помады и наблюдает, как я накладываю ее. Не слишком много, и только по центру губ.

– Гораздо лучше, чем во время первой попытки, – заявляет И’шеннрия. Ее губы тронуты пурпурным, а полоски шрамов замаскированы пудрой. Она выглядела бы спокойной и собранной, если бы не побелевшие костяшки пальцев на руках, которыми она держится за спинку моего стула. Многие жизни висят на волоске. Я понимаю это. А она понимает еще лучше меня. Мы обе осознаем это, в молчании разглядывая в зеркале свою боевую раскраску.

– Я до сих пор помню свое Весеннее Приветствие, – мягко говорит И’шеннрия.

– Я не готова, – признаюсь я. Она грустно улыбается.

– Я поделюсь с тобой одним секретом: никто по-настоящему не бывает готов.

– Миледи! – кричит Реджиналл. – Карета прибыла!

Мое лицо в зеркале принимает жуткий зеленоватый оттенок. И’шеннрия замечает это, и я готовлюсь к приказу нанести побольше румян или взять себя в руки, но вместо этого вдруг ощущаю на плече мягкую, сильную руку. Ее руку.

– Они будут не замечать тебя. Попытаются уверить, что ты недостаточно хороша. Это ложь. Ты И’шеннрия. Ты всегда будешь достаточно хороша.

Сильные и правдивые слова – настолько сильные, словно предназначены вовсе не мне. Возможно, она собиралась сказать это собственным детям, когда-нибудь. Своей собственной дочери, в ее Весеннее Приветствие.

Я бросаю в зеркало последний взгляд. Оттуда на меня смотрит девушка с белой, точно бумага, кожей и светлыми волосами. С золотым кулоном в форме сердца на шее. Чересчур сжатые губы в центре тронуты розовым. Голубые глаза очерчены темной подводкой, две линии, по ветрисианской моде, спускаются вдоль скул. У нее родинка под челкой, которая ей совершенно не нравится, но еще больше она переживает по поводу зубов, а точнее острых клыков, которые вылезают, когда она голодна.

Она молода. Испугана. Она играет роль. Играет в весьма опасную игру.

Она Бессердечная.

И’шеннрия помогает мне подняться, крепко сжимая локоть. Даже не представляю, сколько ей потребовалось усилий, чтобы проглотить собственный страх и дотронуться до меня не один, не два, а целых три раза. Мы проходим по дому, спускаемся по лестнице, минуем портрет привлекательного лорда И’шеннрии и выходим на улицу к карете. Эта куда вычурнее, чем дорожный экипаж, доставивший меня в Ветрис, – черные бархатные кисточки украшают лошадей, а колеса отделаны медью. Сидящий на козлах Фишер выглядит гораздо старше в черном костюме и шляпе с перьями. Хотя даже парадный костюм меркнет в сравнении с его застенчивой улыбкой.

– Выглядите сногсшибательно, мисс.

– Если повезет, у всех глаза повыпадут, – несмотря на пересохшее горло, отвечаю я. И’шеннрия открывает дверь экипажа, и я забираюсь внутрь. Но тут же высовываю голову из окна, в моем голосе звенит отчаяние.

– Я надеялась, вы не бросите меня на растерзание волкам.

– Весенние Невесты и Женихи прибывают самостоятельно. – И’шеннрия выдерживает мой взгляд. – Не забывай, чему я тебя учила. Делай то, что скажет Главный распорядитель. Изо всех сил старайся вести себя учтиво. Я попробую навестить тебя, когда все завершится.