Читаем Princeps Omnium полностью

С чего мы там начинали? С красоты? Так "дьявольски красив" — тоже вполне устоявшееся словосочетание, ничуть не хуже, чем «божественно», только красота более хищная, а не как у агнца. А что еще ассоциируется с прилагательным «дьявольский»? Дьявольски хитер, умен, обаятелен, соблазнителен… Много всего «греховного». А если абстрагироваться от проповедей церковников — то весьма полезные качества. Можно обобщить: термином "дьявольский (сатанинский)" обозначаются выдающиеся качества, при этом они не имеют морального разделения — дьявольски умный может быть одновременно сатанински жестоким. Так что даже из филологии можно сделать вывод, что термины добро/зло к сатанизму не имеют отношения, в отличие от совершенствования в выбранной области. Ну и напоследок: сравните с приведенным в предыдущем абзаце термин по отношению к маленьким детям: "чертенок, дьяволенок" — эдакий милый шалунишка, не то что "наказание божье"…

Таким образом, что бы не пытались вколотить народу в сознание церковники, даже в языке явно чувствуется подсознательный приоритет «дьявольского» над "божественным".

Что интересно: нет словосочетания "дьявольски мудр". Почему? А элементарно: мудрость с точки зрения народа (кто и придумывал устоявшиеся словосочетания) всегда была связана с законами и традициями общества, а Дьявол асоциален. Поэтому он просто не может быть мудрым с точки зрения тех, кто первичным благом считает не личную пользу, а общественную. Можно возразить, что мудрецы по обыкновению в фольклоре — отшельники, которых нельзя назвать социальными. Однако, архетипически интересна не их прописка, а те мудрые советы, которые они изрекают — и направленность их однозначна. Кто-нибудь может вспомнить легенду о мудреце, который советовал бы разрушить общепринятые социальный устои и простроить что-то новое, более целесообразное?

Существует вполне конвенциальное понятие мудрости. Мудрость не имеет отношения к интеллекту. Это — обладание богатым и разносторонним ситуационным опытом в сочетании со способностью этим опытом воспользоваться. Воспользоваться в актуальной, новой ситуации, причем воспользоваться вполне конкретным образом — разрешить ситуацию так, чтобы это имело как можно меньше неблагоприятных последствий. Таким образом мудрость — вполне самостоятельный феномен, по крупному счету ничего не говорящий о том, что ситуация должна разрешиться победой или успехом. Мудрое поведение — это поведение без последствий. Важен только такой, а не какой-нибудь иной результат. В результате мудрого поведения, например, поражение может быть более подходящим, чем победа. От интуитивной способности (таланта) избегать неприятностей мудрость отличается тем, что она достигается благодаря большому опыту разрешения сходных конфликтов в прошлом и умением этим опытом воспользоваться должным образом. Более того, «мудрец», "хранитель народной мудрости" — социальная роль стариков в патриархальных обществах. У них уже утрачена гибкость интеллекта, у них уже по мелочам страдает память, но они — обладатели приличного опыта разрешения ситуаций, и тем ценны для племени приемлемой (невысокой) социальной организации. В контексте книги — Дьяволу (интеллектуалу) не особо критична "мудрость прошлых бед". Остро заточенный интеллект не разрешает ситуаций, а стремится их конструировать и контролировать. Форс-мажорные (неконтролируемые) ситуации всегда уникальны. В этом смысле они не имеют равных прецедентов. И способность быстро и верно проанализировать ситуацию и принять решение в подобных случаях гораздо предпочтительней настойчивого поиска сходных проблем в прошлом. Таким образом, "дьявольский разум" — творец ситуаций и отношений. А мудрость, "база прецедентов" — всегда вторична в креативном плане, она нужна и важна на этапах обучения и тренировки разума (т. е. самых ранних) как пример для анализа или образец. По-настоящему острый разум готов любую ситуацию разобрать как "впервые случившуюся", оригинальную. Ему уже нет нужды искать решения "по подобию".[339] Да и вообще остенсивная гностика — удел обучения и научения. Это — не дискредитация прошлого опыта, это — определение ему адекватного места. Как полигона для изучения и обучения, но не как панацеи от всех бед. Non omnia possumus, но тому, на что мы способны в постоянно меняющемся мире, мы обязаны не мудрости, а интеллекту.

При этом даже не имеет смысла подробно раскрывать вечную проблему, постоянно приводящую «мудрецов» к серьезным обломам — индуктивная экстраполяция прошлого опыта на актуальные проблемы попросту ненадежна.

Выше мы рассмотрели устойчивые сочетания в русском языке, русский же фольклор не обращает внимания на Сатану лично, ограничиваясь мелкой нечистой силой, причем эти истории сохраняются еще с языческих времен.[340] Отрадно, что русичи так и оставались внутри язычниками, не обращая внимания на христианскую мифологию, но архетипы не ограничиваются национальными рамками.