Читаем Приметы любви полностью

Однако, приблизившись к ферме, он понял, что путь к белоснежному домику лежит через загон, где бегали не только розовые поросята в черных пятнах, но и их недружелюбно настроенные взрослые родственники.

Поэтому, когда серьезный и элегантный лондонский джентльмен, он же бравый боевой офицер Роберт Вуд, достиг дома мистера Хэндса, он уже почти ненавидел и свежий загородный воздух, и ни в чем не повинное хозяйство сельских жителей.

— Добрый день! — крикнул юноша в приоткрытую дверь. — Могу я поговорить с мистером Хэндсом?

— Сейчас выйду.

Из глубин дома донеслось бульканье и звон стекла, а еще через мгновение на пороге возник мистер Хэндс, истинный пират, что подтверждали серьга в ухе, дырявый шейный платок, завязанный лихим узлом, и боцманская дудка, выглядывающая из кармана жилета.

— Вы насчет коляски?

— Я бы хотел услышать историю о найме вашего экипажа Эдвином Лоуэллом.

Хэндс нахмурился, и на его худощавом красном лице появилась крайняя степень неодобрения.

— Я бы и сам не прочь был ее послушать… Вы не из его дружков?

— Меня зовут Роберт Вуд, и я представляю интересы совсем других людей. Я… заплачу за информацию о том дне.

— Идите за мной, — буркнул фермер и двинулся в обход дома.

Позади обнаружились чистый двор с новенькими конюшнями и хозяйственными постройками, лавка, коновязь и выезд на абсолютно ровную укатанную дорогу.

Роберт представил, насколько приятно ему было бы двигаться по ней и, несмотря на ситуацию, наслаждаться прогулкой, и мысленно проклял пославшего его через свинарник лавочника. Но потом, разглядев, какой стрелой эта самая дорога уходит в лес, понял, что добросердечный горожанин указал кратчайший путь.

— Вот. Глядите. — Хэндс открыл дверь в ближайший сарай и пнул сидящего на корточках мальчишку.

Тот выронил тряпку и вскочил на ноги, треснувшись головой о нависающий над ним задок открытой кареты.

— Вали пока, нам тут поговорить надо, — буркнул кровожадный пират и обратился к Роберту: — Это та самая коляска. Раритет, реставрированный лучшим краснодеревщиком города. Тута вот, — сухой палец ткнул в изображение райских птиц на ветке, искусно выложенное вокруг обода колеса, — инкрустация с сердоликом и серебряной нитью, мастера из цыганского табора сделали. Труд двух месяцев, между прочим.

Хэндс с вызовом посмотрел на Роберта, и тот постарался принять как можно более понимающий вид.

— К следующему летнему сезону я рассчитывал получить неплохие деньги за прокат этой штуки. Цыгане выполнили работу досрочно, ну с этими-то я договариваться умею, талант у меня от предков-моряков…

— Погода еще не испортилась, вы решили не ждать весны и сдали коляску Лоуэллу?

— Это карета, — поправил Хэндс. — Угу. Сдал на свою голову. Вот тут скол, здесь разбито, ось погнута, вставка утеряна…

— Что же могло с ней произойти? Ее повредили случайно?

— На ней очень быстро ехали, не разбирая дороги, и притом с одной лошадью, видите, больше повреждена левая сторона, на которую карету заносило? А потом ее просто бросили, и лошадь шла, не разбирая дороги, пока бедное животное не поймали, не узнали и не привели домой. Вот сейчас хоть от грязи пытаемся отчистить.

«Бедная Лиззи, — содрогнулся Роберт. — Одна, в лесу, с неуправляемой лошадью, в коляске, которую на каждом повороте бьет боком о дерево…»

— А нет предположения, куда могла ездить карета?

— Чеж нет-то… Я точно знаю. Парень собирался «прогуляться по пейзажным местам и устроить пикник для привередливых родственниц». Из его родственниц я лишь мамашу знаю, они вместе приехали. Ну этой-то точно ничем не угодишь, какую карету ни нанимай. Но он был готов заплатить немаленькую сумму, потому я не только рискнул повозкой, но и порекомендовал домик баронета Фритейла, который сам в Лестершире живет, а я у него вроде как заместо посредника.

— И Лоуэлл арендовал карету и домик?

— Именно так, сэр. — Хэндс прищурил глаза, и Роберт поспешно сунул ему обещанное вознаграждение.

— Еще пару вопросов. Где вторая лошадь?

— Так если бы я знал!

В голосе Хэндса звучала досада, правда, отчаянья не чувствовалось.

— Пара была недорогой?

— Кливлендские гнедые? — Абрахам Хэндс упер руки в бока. — Смею вас заверить, это очень дорогие лошади, и я сам их развожу. Четырехлетки, братья-близнецы. Кроткий Лев и Кровожадный Агнец.

— Понятно. И последний вопрос. Вы сказали, что кто-то «узнал лошадь». Наверное, имели в виду, что кто-то опознал карету, которая имеется лишь у вас?

— Да нет, ее-то я только что отреставрировал. А ребята именно узнали лошадь, мои близняшки приметные… Пойдемте.

Лицо фермера озарилось светлой улыбкой, и он провел Роберта в один из денников.

— Смотрите, это Львенок.

Роберт увидел гнедого жеребца с выпуклым, как у андалузских лошадей, профилем головы, с крупным округлым корпусом с широкой грудной клеткой, слегка покатым крупом и короткими по сравнению с туловищем ногами.

Проследив за Робертом, окинувшим животное взглядом сверху донизу, Хэндс не удержался от похвальбы: