Читаем Приметы любви полностью

Роберт почувствовал второй укол ревности: всего лишь один пропущенный бал, десяток танцев, на которые Кэрри приглашал кто-то другой, — и вот, пожалуйста, уже почти готовая добыча ускользает из рук. Девушка, с кем было достигнуто почти полное взаимопонимание, вновь становится чужой и недоступной. Вроде бы и ради его видеть, но думает, как бы скорей вернутся к своему дешевому романчику в дурацком переплете!

Что она хочет? Продемонстрировать выдержку или показать неудовольствие?

Кэрри перехватила его взгляд, приподняла книгу — и улыбнулась:

— Как раз думаю, куда ее положить.

— Давайте же я ее отнесу, — сказал Роберт, порывисто выхватывая томик и, смущаясь своей резкости, извиняющимся жестом сжал теплую ладонь девушки. — Ох, простите.

Кэрри не вырывалась, и Роберт, пытаясь сохранить изящество, в грациозном поклоне поцеловал ее тонкие пальчики.

Как же приятен оказался этот обычный жест вежливости! Роберт не смог преодолеть искушение продлить его чуть дольше отведенного приличиями времени, да и уже собирался, отбросить злополучную книгу, завладеть и второй рукой девушки, а потом притянуть к себе ее всю, но Кэролайн прервала столь упоительное занятие, сообщив:

— Артур с тетушкой Жанет должны вот-вот вернуться.

— Какая жалость.

— Они поехали заказывать новые шторы.

Роберт посмотрел на окно, закрытое белоснежным монстром в сахарных розочках, и честно признался:

— Мне кажется, что и ваши старые неплохо выглядят, но я рад, что есть возможность поговорить наедине.

— Я заварю чай, — произнесла Кэрри, и Роберт мог поклясться, что ее голос прозвучал довольно.

— Мне бы хотелось убедиться, что вы не сердитесь за мое отсутствие на вашем празднике, — продолжил он.

Кэрри остановилась, держа на неестественно вытянутых руках заварочный чайник, и ответила, не оборачиваясь:

— Давайте забудем об этом бале. У нас впереди еще немало долгих осенних вечеров, и я предлагаю посвятить их приятным беседам и увлекательным делам.

— Как раз то же самое я и хотел сказать! — воскликнул Роберт. — Ну что, не было других балов и других гостей? Я и в самом деле не мог остаться, я бы себе этого не простил, и вы бы понимали это и злились на меня за слабоволие. Теперь все недоразумения позади, и я имею право наконец сказать, что у вас самые красивые глаза?

С улицы послышался цокот прибывающего экипажа, и Кэрри ответила, подавая Роберту чашку:

— Да, я думаю, мы могли бы сходить на премьеру «Короля Лира» в театр «Принсесс».

Громко ругаясь на неловкость Артура, в гостиную ввалилась тетушка Жанет, вся увешанная коробками, а ее племянник с несчастным видом и тащил гигантский сверток и, пыхтя от натуги, уложил его поперек прохода.

— В «Лондоне» не хватает носильщиков? — спросила Кэрри.

— Не вздумайте идти на Кина. Это шарлатан, — строго отрезала тетя Жанет.

Артур бочком пробрался к гостевому дивану, навалился на него, приняв полулежачее положение, и сочувственно посмотрел на Роберта:

— Она тащит тебя в театр, бедняга?

— Мистер Вуд только что пригласил меня туда сам, — быстро ответила Кэролайн.

— А что это вдруг с ним случилось, переохладился на свежем воздухе? — Артур выпучил глаза и громко засмеялся.

Кэролайн сердито опустила на стол пустую чашку.

— Мистер Вуд несколько лет был отрезан от культурной жизни, поэтому ищет компанию для посещения театра.

— И ты, конечно, пытаешься выманить его на самое дорогое и безвкусное представление! — возмутилась тетушка Жанет.

— Откуда тебе знать, какое оно? Мы с мистером Вудом пойдем на премьеру.

— Да такое же, как и предыдущие постановки! — Жанет побросала коробки рядом со свертком Артура, села за стол и налила себе чаю. — Это ужасная безвкусица. Я побывала на «Генрихе VIII» в постановке Чарльза Кина. Настоящая баржа в спектакле и искусственно созданная панорама города. Это нормально?

Роберту, давно уже позабывшему о подробностях театральной жизни, конечно же, не оставалось ничего другого, как скромно промолчать. Он бы с удовольствием посмотрел и на баржу, и на шарлатана Кина во всех главных ролях, лишь бы Артур с Жанет вернулись на полчаса позже…

— Зато Кин играет Шекспира по подлинному тексту, — заметила Кэролайн, и весь ее вид говорил о том, что последний час они с Робертом Вудом говорили исключительно о Шекспире.

Мадам Шардю аж захлебнулась от возмущения.

— Ты или ловко притворяешься, или просто бесчувственна до того, что не замечаешь откровенного преступления! Мощный поэтический реализм драматургии Шекспира снижается до уровня сентиментально-филантропических понятий эпохи! Это уже не трагедия — а мелодрама! Повод для пышных зрелищ! Шекспир забит современными идеалами!

— Тетя, тебе стоит реже читать рецензии, — миролюбиво заметила Кэрри. — Постановка «Ричарда II» выдержала уже более семидесяти представлений, а с плохим спектаклем подобного произойти не могло. И я, хоть не прочь сходить на него еще раз…

— Старье, — фыркнула Жанет.

— …приняла приглашение мистера Вуда на премьеру.