Читаем Приметы любви полностью

Роберт подумал, что неплохо было бы впустить наконец посыльного, но шаловливый бесенок, до сих пор живший в юноше, подсказал другой поступок. Вуд подошел ближе и отодвинул кресло вбок, приоткрывая чудесную картину два недотепы, толстый и тощий, каждый на четвереньках, беспомощно водят носами в футе от злосчастной пуговицы, одиноко валяющейся на полу.

Гарри, полуобернувшись, растерянно смотрел на них в полной тишине. Артур давился смехом. Дверной молоток стучал в одиноком отчаянии.

Кэрри молчала, и Роберту вдруг стало неловко. Бесенок внутри его предательски отказывался искать выход из создавшегося положения.

— Вы чуть не уронили мою вышивку, господа, — проговорила Кэрри, подходя к креслу и забирая свою неоконченную работу.

— О, вы снова над чем-то трудитесь? Позвольте посмотреть! — пропыхтел Ричард, засовывая пуговицу в карман и поднимаясь с колен.

Том опередил его и почти вырвал работу из рук Кэрри.

— Сосны? Какие странные, — протянул он. — Они растут вместе, а выглядят как одиночные, такие же пушистые и раскидистые. Вам следовало их сделать высокими, сухими и почти без сучьев, и не столь широкими в кроне…

— Дай я! Я скажу! — перебил его Ричард. — Почему они такие коричневые? А вот тут и тут вообще бурые! У сосны зеленые иголки, дорогая!

К ним подошел Гарри, все еще потирающий ушибленный затылок, и элегантно выхватил вышивку. От Роберта не ускользнуло, как ловко удалось этому джентльмену отставить локоть, не подпуская к себе Ричарда, и какое точное положение он выбрал для своего тела: вполоборота к Тому, чтобы тот никак не мог обойти его и втиснуться между ним и Кэролайн.

— Вы снова сделали нечто необычное, — проговорил Гарри с той необходимой смесью восхищения и увлеченного любования, которая оказалась бы приятна любому художнику, демонстрирующему свою работу. — Волшебный лес, ветреный закат, сухая жара… И тишина. Вам надо освоить масло, Кэролайн. Нитки не успевают за вашими идеями.

— Спасибо, — довольно произнесла Кэрри, и в этот миг Роберт мог бы поклясться, что если и не свадьба, то, по крайней мере, помолвка не за горами, потому что эти двое понимали друг друга на каком-то ином, недоступном для прочих уровне. — Всем спасибо за мнение, — повторила девушка. — Откройте же кто-нибудь дверь нашим птичкам.

* * *

День выдался дождливым, хмурым и ветреным, но Кэролайн Джайлз чувствовала себя превосходно и намеревалась провести его с наибольшим удовольствием.

После легкого завтрака по два часа отводилось на вышивание и книги, прогулку, затем отдых, а ближе к вечеру — несколько визитов по салонам и снова домой, в уютное кресло, где ждало увлекательное чтение.

В планы не входили уловки, притворство, ухищрения по преподнесению своей красоты, словесные пикировки и обязательная сортировка комплиментов, составляющие основную часть светской жизни.

Кэрри улыбнулась своим мыслям — эти заботы были не очень обременительны, но и отдых от них оказывался приятен.

Иногда ей становилось обидно, что каждое слово приходится отслеживать, а говорить хотелось совсем не то, что надо, но она редко позволяла себе отступление от правил: все остроты Кэролайн помещались в строгих рамках приличия.

Она нахмурилась… Если бы вечер накануне удалось провести без Дика и Тома, а только с Гарри или Робертом, было бы намного лучше. Ей наверняка удалось бы вывести Гарри на прямую беседу о его жизненных планах и узнать наконец, к чему он стремится на самом деле.

А Роберт… Втайне от всех Кэрри надеялась, что он останется среди регулярных посетителей дома Джайлзов и приходить будет не только ради дружбы с Артуром, но пока она совсем не могла понять этого человека. Являются ли его любезные слова данью правилам, интересна ли Вуду она сама или ему просто скучно?

— Доброе утро, милая Кэрри, — пробурчал Артур, спускаясь к завтраку и затягивая на шее шарф.

— Тяжелая выдалась ночь? — спросила Кэролайн. — Пророческие сны напали с вечера и не отпускали до утра?

За холодным тоном и напускным безразличием скрывалась истинная забота, но распознать ее могли только ближайшие родственники Артур и Жанет, для остальных Кэролайн Джайлз была эгоистичной красавицей.

— Ох, какие сны, милая моя. Я и глаз не сомкнул, и не прилег вовсе.

Кэрри отставила чашку с райской птицей и покосилась на молочник.

— Думаю, тебе стоит выпить одного молока, чтобы успокоиться.

— Нет-нет…

— Тогда прогуляйся и снова попробуй ус-путь.

— Да нет же! Ты… Ты можешь меня не перебивать? — выпалил Артур и такими несчастными глазами посмотрел на сестру, что та сменила привычное ерничанье на более мягкий тон.

— Попробую, конечно. Не волнуйся. Что случилось?

— Пока ничего. Но я хотел бы тебя предупредить…

— Так-так.

Артур набрал полную грудь воздуха, закашлялся, замотал головой, залпом выпил чашку молока и, немного осмелев, прошептал:

— Не говори так со мной, пожалуйста. Мне надо кое о чем тебе рассказать.

— Я слушаю, Артур. Внимательно слушаю.