Мало что изменилось здесь с тех пор: по-прежнему внутренний вид больницы и люди своим удивительным равнодушием, сравнимым с садизмом, вызывают страх и желание бежать без оглядки от этой чужой и безысходной гримасы жизни. Про Лизу можно было бы сказать, что это не она выбрала работу психолога, а работа психолога выбрала ее. Оставшись сиротой в шестнадцать лет, том самом возрасте, когда так нужна любовь, а вопросы, о которых ты и не подозревал, требуют незамедлительных ответов, она крепко усвоила, что человеку в состоянии горя можно и нужно помочь, только важно действовать правильно, иначе можно лишь навредить. В горе человек способен на что угодно: перестает есть, лежит неделями, уткнувшись в стену, а потом, окончательно сдавшись, режет вены, горбясь в узкой ванне. И его не нужно учить жизни, не нужно наигранно говорить: «Держись! Все пройдет!» Не нужно приводить какие-то примеры из собственной жизни или жизни никому не известных знакомых. Важно просто говорить самые простые и верные слова: «Я с тобой, я рядом, ты не останешься один. Я с тобой». Для себя Лиза решила, что хочет стать тем, кто будет рядом, когда больше никого нет. В такие моменты с Лизой была бабушка. Она подолгу держала ее за руку и гладила своей мягкой теплой ладошкой, перебирала волосы внучки и заплетала их в ровные колосья кос, укладывала себе на колени ее голову и рассказывала какие-то простые истории, которых Лиза раньше и не слышала: например о том, как они ходили с дедом за грибами и ездили на реку рыбачить, а потом варили на берегу уху в котелке, и это была самая вкусная уха на свете.

В «Пряжку» попадали самые разные пациенты. Кому-то из них вовремя не были сказаны именно эти простые слова, и они оказывались в этом филиале ада на земле. Сюда привозили людей с тяжелыми психическими расстройствами, с шизофренией, паранойей, тяжелыми формами депрессий, а еще тех, кто пытался свести счеты с жизнью, но выжил. Лиза понимала, что не сможет одарить своим вниманием каждого, пытаясь облегчить боль и разгадать ее причину: кто-то уже безвозвратно пропал в своем иллюзорном мире и не нуждался – вернее не мог принять – вмешательство извне. Поэтому она отчаянно хотела помочь хотя бы тем, кому это было необходимо, и главное, кому еще можно было помочь.

Лиза налила себе крепкого чая, как всегда, с ложкой меда. Соседка по квартире, Антонина Петровна, нередко угощала ее – она явно испытывала симпатию к этой нежной и всегда грустной девушке с загадочной полуулыбкой, отражающей одновременно и печаль, и радость, и тревогу, и умиротворение. Лиза присела на диван и щелкнула пультом телевизора. Сегодня лекции начинались позже, и можно было не спешить, спокойно наслаждаясь утром, его неизбежностью и обыденностью. Это могло придать Лизе так необходимую ей уверенность, если бы не новости, которые в большинстве случаев нарушали гармонию ее уютного утра и делали воздух в комнате тяжелым. Смотреть региональные новости перед уходом на кафедру для Лизы стало традицией, ведь каждая новость была для нее еще одним призывом спасти мир, который так в ней нуждался. Быть может, спасение других стало единственным смыслом жизни для этой хрупкой девушки, которая научилась быть сильной.

Раздобревшие депутаты с ярким румянцем от переполняющих эмоций яростно спорили о принятии нового закона. Казалось, еще немного – и они вцепятся друг другу в горло, и дело не в том, что каждый из них так переживал за судьбу закона, а просто алчность и гордыня вырывались наружу злобой.

Диктор спокойно, четко проговаривая своими яркими губами каждое слово, выдавала необходимую информацию.

«Наверное, у них стальные нервы, или они проходят специальную подготовку, чтобы не сойти с ума, каждый день сталкиваясь с чужим горем. А ведь эти новости никогда не исчерпают себя – трагедии будут случаться и дальше. В мире каждую минуту кто-то погибает, и стоны их близких нестройным хором примешиваются к вселенской боли и отчаянию».

Еще одна авария – лицо диктора приняло сосредоточенный вид и будто окаменело. Только что поступило сообщение о том, что в самом центре Петербурга на пересечении Невского проспекта и Садовой улицы столкнулись два автомобиля: такси и большой джип «тойота». В результате аварии погибли два пассажира такси: женщина и ребенок, водитель доставлен в тяжелом состоянии в больницу. Водитель джипа не пострадал.

На экране снова появилось лицо диктора. Лиза щелкнула пультом.

Глава 2

Санкт-Петербург

Наше время

Диана

Оно – в нас самих и ждет лишь внешнего повода для выражения действием.