Читаем Приманка на любовь полностью

Услышав привычный топот копыт любимого «своднического конька» родственницы, я посчитала необходимым внести ясность:

– Не только оближешь, но и откусишь пальчики, лишь бы больше никогда вилку в руках не держать и такой гадости, которую я готовлю, не пробовать! – в тон тетушке парировала я и тоже подмигнула ей.

– Все шутишь… – легко признав поражение, миролюбиво протянула Мила.

– Стараюсь соответствовать нашей главной семейной шутнице, – улыбнулась я ей и переключила внимание на клиента: – Василий, вы уж извините, но иначе никак нельзя. Постарайтесь спокойно припомнить все события последних дней, а заодно и о Маше все расскажите мне, пожалуйста.

На некоторое время в кухне воцарилась тишина. Мой клиент не спеша доел кусок, с тоской посмотрел на блюдо, но добавки попросить не решился, а возможно, просто переключился на воспоминания и отрешился от происходящего.

– Она волшебная, я таких не встречал никогда, – наконец заговорил он так тихо, что мне пришлось напрячь слух, а тетушка моя откровенно подалась вперед. – Она, как весна, ворвалась в мою серую жизнь, и все вокруг запылало красками, стало тепло и уютно… – Должна отметить, что Василий буквально сразил меня своим пронзительным признанием. Вот уж не ожидала, что в душе этот гений информатики оказался самым настоящим поэтом! Но я не спешила озвучивать свое удивление, чего не скажешь о моей сентиментальной родственнице. Ромашкин собирался продолжить свои излияния, и тут вдруг Мила громко высморкалась и шумно втянула носом воздух. – Да, в общем, не это главное, – осекся Василий. – Теперь-то уж что говорить. Короче, встретились мы, с гражданкой Свириной, говоря вашим языком, – он отчего-то укоризненно взглянул на меня, – три месяца тому назад. Через четыре дня она переехала ко мне, а два дня назад – исчезла, даже записки не оставила…

– Василий, а тендер вы когда выиграли? – спросила я, заранее подозревая, каким будет ответ.

– Тогда же, когда и Машу встретил: на следующий день после этого она случайно на меня в кафе сок пролила… Все и завертелось. – Он замолчал, всем своим видом давая понять, что продолжения не будет.

Да мне все было, в общем-то, ясно и без его разъяснений. К сожалению, факты появления и, тем паче, исчезновения Маши из жизни моего клиента казались странными и подозрительными. Этот вопрос требовал детальной проработки. Я достала с полки блокнот и протянула его юноше.

– Напиши все ее данные: полное имя, адрес и так далее… – произнесла я решительным тоном.

– Но я не хочу! – Парень испуганно отпихнул блокнот и ручку. – Она тут ни при чем! – воскликнул он оскорбленно.

– Позволь мне решать, кто в этой истории каким боком замешан! – Я не собиралась щадить его чувства. – Знаешь ли, не мне учить тебя жизни, но за свою профессиональную карьеру я повидала всякое! Поверь мне, предательство возлюбленной на фоне иных, гораздо более вопиющих, случаев кажется рядовым эпизодом…

– Да что вы все стращаете меня?! – взвился Василий. – Ну что, по-вашему, может быть хуже?

– Убийство одним супругом другого, шантаж, торговля собственными детьми, покушение на жизнь родителей из-за наследства, например… мне продолжать? – нахмурилась я.

Ромашкин уронил голову на руки и трагически всхлипнул.

– Я понимаю, я все понимаю! – Он выглядел совершенно потерянным. – Все, о чем вы рассказываете, – страшно. Но мне… мне же так больно, я не понимаю, почему она так со мной?! За что?! Ведь я люблю ее, и мне больше ничего, точнее, никого не надо!..

Его крик души мог растопить сердце любого человека, даже мое, признаюсь, дрогнуло, что уж и говорить о тетушке! Она подскочила к юноше, обхватила Васю обеими руками и прижала к своей могучей груди.

– Поплачь, поплачь, соколик, все пройдет, все наладится, – зашептала она торопливо, словно заговаривала ушибленное место. – Я-то знаю, я жизнь прожила, я помогу, – нараспев, словно мантру, тихо нашептывала она ему. Должна отметить, что эта терапия возымела эффект. Ромашкин затрясся было от рыданий, но быстро успокоился и обмяк, как отогревшийся после мороза котенок.

Через некоторое время парень пришел в себя, взял ручку и написал в блокноте несколько строк.

– Не густо, – констатировала я, ознакомившись со скудной информацией.

– Увы, – пожал он плечами. – Я же не готовился к тому, что она бросит меня так скоро, и паспорт у нее не спрашивал.

– Но ты же ее провожал в первые дни перед переездом, неужели не помнишь – куда? Во время этого, как его, конфетно-букетного периода, – припомнила я название, – обычно влюбленные только и делают, что болтают обо всем на свете…

– А мы – не обычные влюбленные! И не надо нам было никаких «периодов», чтобы что-то такое проверять, все и так было ясно! – запальчиво выкрикнул он. – Мы были двумя половинками одного целого, и слов нам не требовались!