Читаем Прикованная полностью

Где Владимир? Смотрю в камеры – видит ли он меня?

Выглядываю в коридор, насколько хватает цепи – и… сердце проваливается в тишину. Свет из комнаты падает в коридор: он лежит на спине, головой к порогу прихожей, выходящей на улицу.

Он спит? Он умер?! Внутри нарастает паника. Я с ужасом смотрю на свою цепь, ключ от металлического браслета у него в кармане! Глядя на неподвижную фигуру, я даже не знаю, чего хочу – чтобы он был живой или мёртвый.

«Мама, мамочка моя, мама, мама». – Его слова звучат в голове.

«Дыши! – Я прислоняюсь к стене, делаю глубокий вдох, пытаюсь успокоиться. – Дыши!» Опускаюсь на пол, смотрю на него пристально, неотрывно, чтобы уловить движение, дыхание… нет, невозможно, он слишком далеко, лежит тёмным неподвижным комом.

Отворачиваюсь и наматываю цепь на палец – она тонкая и прочная. Я трогала эти звенья много раз, просто так их не разорвать. Возвращаюсь в комнату, забывая про боль, и шарю по ней взглядом… Я не знаю, сколько прошло времени после транка, когда я очнулась: пару часов? Или это уже другой день? Если он жив и просто спит, то, значит, может очнуться в любую минуту. А если всё-таки умер?

– Вставай, – поднимаю себя, – не думай, ищи, – бреду обратно. Диван, ковёр, коченеющий труп Маши. За диваном стеллажи с книгами, не дотянуться… Проигрыватель, пластинки… Разломать, и будет острый край, нет, нет, не справиться с цепью. Что ещё? Пианино? Бесполезно, не дотянусь. Журнальный столик, стекло… но нечем разбить.

Сердце стучит часто-часто, жажда скребёт горло песком, так всегда после лекарства. Нужно сосредоточиться и найти что-то, чем можно разорвать цепь, пока он не проснулся. Как же хочется пить!

Мысли мечутся стрекозами… Смотри… ну смотри же… Диван, ковёр, стол, пианино… подсвечник! На пианино литые подсвечники, но я не могу до них дотянуться.

Всхлип… Я замираю, прислушиваюсь, это не может быть Маша, это может быть только он. На цыпочках подхожу к порогу, выглядываю – положение его тела изменилось.

А значит, у меня не много времени.

Хватаю книгу со стеллажа, кидаю в подсвечник, он с грохотом падает наискосок далеко от меня.

Слышу невнятное мычание и кашель в прихожей. Он просыпается. Хватаю книги и швыряю опять. Ещё… ещё… и ещё…

Оборачиваюсь на дверь… Господи, дверь! Забываю о подсвечниках – выглядываю в коридор… шуршание, кашель, всхлип – тёмный ком ворочается.

– М-м-мам… – Он приподнимается на локтях, голова опущена вниз.

Время режет минуты, их мало, мало, мало…