Брин вдвоем с Барбарой, нервничая и болтая о пустяках, делали упражнения на разогрев, когда их хороший знакомый хореограф-постановщик отозвал Барбару в сторону. Несколько мгновений спустя Барбара и хореограф пришли назад и в возбуждении потащили Брин с собой.

— Он говорит, ты идеально подходишь… — начала Барбара.

— Это значит, что и оплата пойдет по другим расценкам, — заметил хореограф.

— А работы почти не прибавится!

— Ли сам объяснит тебе, в чем дело.

Врин вдруг обнаружила, что стоит прямо перед ним, а ведь она даже не заметила, когда он вошел. Барбара произнесла впечатляющее представление, он слегка улыбнулся, вряд ли придав ее словам большое значение.

Его глаза — необычного орехового оттенка, вдруг поняла она, с ободком цвета красного дерева вокруг желтовато-зеленой радужки, — смотрели прямо на нее. Они медленно оглядели ее с головы до ног, будто раздевая, и снова вернулись, чтобы поглядеть ей в лицо.

— Брин Келлер? Так вы еще и фотограф, ага. Приятно познакомиться.

Ее кисть оказалась в его руке. Жесткой — с грубыми мозолями на ладони. Большой — такой, что полностью поглотила ее изящные пальчики.

Обжигающей…

По мере того как его кипучая энергия проходила по его телу, делая его взрывоопасным как вулкан, его сила тем не менее становилась обманчиво спокойной, как увенчанный вечными снегами горный пик под синим небом.

Этот жар, казалось, побежал волнами по ее спине.

Она высвободила руку из его руки — точнее сказать, выдернула, — и отступила на шаг.

— Да, я Брин Келлер. Если вы объясните мне, чего вы хотите, я доведу до вашего сведения, способна я это сделать или нет.

Леденящий…

Лучшего определения для голоса, которым она это сказала, не найти. На самом деле она вовсе не хотела выглядеть холодной, однако…

Оказалась на самой грани, где холодность переходит в невежливость.

Глаза с золотыми искорками сузились, хоть и едва заметно.

— О, я вполне уверен, что вы справитесь, мисс Келлер, — сказал он, лениво растягивая слова. — Вполне уверен. Тони объяснит вам замысел.

Он повернулся и ушел прочь.

Глава 2

Даже первый, вскользь брошенный Ли Кондором взгляд на девушку, мог иметь серьезные последствия.

Когда он прибыл в Фултон-Плейс, бурная деятельность была в самом разгаре. Когда Ли вошел, никто не обратил на него внимания. Танцовщики — в тренировочных костюмах всех форм и расцветок — двигались в веселом беспорядке, разминая мышцы. Седовласый плотник заканчивал что-то прибивать на верхней ступеньке длинной винтовой лестницы, а Тони Эсп, хореограф, и Гэри Райт, главный режиссер, о чем-то спорили, устроившись на ее середине.

Ли бросил быстрый взгляд на изящный портал и огромную бальную залу. Ни Перри, ни Эндрю, ни даже Мик еще не изволили приехать, хотя было уже десять минут одиннадцатого, поскольку все они пропели эту ночь в казино, празднуя возвращение в Тахо и вплоть до самого рассвета провозглашая тосты друг за друга.

Однако, подумал Ли, улыбаясь про себя улыбкой тающего человека, Перри и Эндрю обязательно подъедут к десяти. Они давно усвоили, что, когда они работают, они — команда, поэтому они должны быть учтивыми и не подводить друг друга. Это означало ценить время друг друга и не срывать съемки.

Взгляд Ли случайно упал на танцовщиков. Десять парней, десять девушек. Большинство из них очень молоды. Возможно, просто ученики старших классов или учащиеся колледжей, старающиеся попасть в шоу и Тахо. Ну что ж, если кто-то с его помощью получит шанс, он будет чертовски рад. Шансы — они вообще редко даются.

А когда Ли без особого интереса рассматривал танцовщиков, он заметил ее.

Девушка перегнулась в талии, вытянув спину параллельно полу, потом наклонилась так, что ее голова почти коснулась земли. На ней были ярко-розовые колготки и черное трико. Ли почти не разглядел ее лица, все, что он заметил с первого взгляда, это ноги — изящные, но мускулистые. И он не мог не заметить приятной округлости попку. И не потому, что она венчала эти длинные ноги, но оттого, что находилась прямо перед ним…

Девушка выпрямилась, вытянув руки над собой — будто хотела дотянуться до неба, потом изящно их развела.

Что-то в этих движениях загипнотизировало его.

После Виктории у него было много женщин, но ни одна не вызывала у него таких чувств с первого взгляда. Смерть Виктории сильно изменила его, и далеко не к лучшему.

В прежней жизни если он иногда и думал о Виктории таким образом и она бы об этом узнала, то действительно решила бы, что он сошел с ума.

Ли слегка одернул себя. Какие бы ошибки он ни совершал, какие бы ошибки ни совершала Виктория — все было в прошлом. С этим покончено. Страдания от того, что произошло, лучше его не сделают. Возвращаться было поздно.

— Ли, ты уже здесь! Я не видел, как ты вошел.

Ли обернулся, услышав возглас Тони Эспа, который шел к нему, широко улыбаясь и протягивая руку для рукопожатия.

— Привет, Тони, — сказал Ли, пожимая протянут тую руку и улыбаясь в ответ. — Я только что вошел. — Он сделал широкий жест, указывая на центральный вход и главную бальную залу. — Здорово выглядит. Как ты думаешь?