Читаем Приказ самому себе полностью

— Так он тренируется. Ребром ладони о что-нибудь твердое стукает. Стала мозоль там, как железо, твердая! Сам щупал.

—Давай и мы стукать?! А потом как врежем — будет знать'

—Давай! Только, Зинка, каждый день нужно. Третий день Зиновий лежал на раскладушке под тополем и читал научно-фантастические повести. Исчезали и двор, и дом. Даже Земля превращалась в крошечную песчинку в беспредельных просторах космоса… Сильные, красивые, благородные люди будущего строили звездолеты и машины, прорывались в неведомые миры, совершали удивительные подвиги.

Перехватывало дыхание, когда вдруг погибал один из самых смелых. Но грусть о нем не рождала уныния. Верилось, что другие пойдут следом за первым и все равно победят. Зиновий, наверно, умер бы от голода. Но в положенное время являлась Саша и, вырвав журнал, бежала к калитке. Разгневанный, он мчался следом… и оказывался перед накрытым столом.

—Вот молодцы, что не задержались, — хвалила Сашина мама. Получить журнал назад можно было, только съев все до крошки.

—Скажи спасибо, что не догнал! — шепотом говорил он. — Ах, дрожу от страха! — смеялась Саша. — Да я бы тебе. Возвращались они уже мирно. Во дворе появлялся Женя. Неизбежно вспыхивал спор. Они доказывали друг другу, как поступили б на месте звездолетчика XXII века в той трагической обстановке. В разгар спора появлялась Галина Николаевна и звала всех ужинать. Зиновий с удивлением обнаруживал, что день прошел, а жить по-новому он так и не начал.

Утром шестого или седьмого дня, отправив письмо маме, Зиновий почувствовал беспокойство. Фантастический рассказ казался неинтересным. Он бросил журнал и вышел. Под ногами жалобно скрипнул; ступенька. „Починить надо. Мама чуть не упала из-за нее, — подумал он. — И столб на воротах подгнил, теперь их не открыть, небось. А как же уголь привозить? Все разваливается. Правильно мама говорит: „Дом без хозяина — сирота“. Он вышел за калитку. „Как же я раньше не видал, что краска облупилась? Ведь погниют доски, и дом развалится…“

—Что, хозяин, зажурился? — спросил сосед, дедушка Архип.

—Покрасить бы. Да краски-то сколько нужно, дедушка.

— Много, — согласился старик. — А я тебе совет дам. Вон, видишь, труба торчит?.. Сходи-ка ты на этот заводишко. Они там разные краски-замазки делают. Но бывает — брак получился. Вот и попроси у них бракованной краски по дешевке. А что в нее надо добавить, чтоб в дело сгодилась, я тебе присоветую.

— Спасибо, дедушка Архип, — обрадовался он. — Я сбегаю. Теперь Зиновий все понял. Томило безделье. Там, в книгах, все бежали, летели, боролись, строили! А он только лежал. Ему хотелось тоже двигаться, делать что-то важное, настоящее… На завод Зиновия не пропустил сердитый вахтер:

— Никакого брака у нас нет. Мы хорошую продукцию даем!.. Уговоры не помогли. Тогда он, дождавшись, когда вахтер пошел открывать ворота, шмыгнул в узкую калитку… Огляделся и подошел к дяденьке, которого все называли Давидовичем.

—Скажите, пожалуйста, Давыдович, есть у вас краска, которая забракована? — краснея от смущения, спросил Зиновий.

—Для кого я, может, и Давыдович. А тебе, малец, не мешало бы по имени-отчеству называть или просто: товарищ Калмыков!

— Так я же имени-отчества не знаю, товарищ Калмыков. — А кто тебя послал? Где накладная? И кто ты такой?

—Никто, — растерянно ответил он. — А зовут меня Зиновий.

—Что-что? — переспросил Калмыков—Зиновий я… Углов.

— Ну, брат! — развеселился Калмыков. — За десять лет в первый раз тезку встретил! Меня тоже зовут Зиновий… Давидович.

— Вот видите! — обрадовался Зиночка и сказал, зачем пришел. Зиновий Давыдович подумал и предложил:

— Так дать не могу… А хочешь заработать? У нас две подсобницы не вышли на работу. Нужно этикетки наклеивать.

— Конечно, хочу! Хоть сейчас…

Узнав, что Зиночка поступил на работу, Женя с Сашей отругали его и заявили, что завтра пойдут с ним вместе.

Зиновий Давыдович разрешил. Работать втроем под легким полотняным навесом, куда автокар доставлял все новые партии черных безымянных банок, было весело. Отсюда банки, уже нарядные, одетые их руками в разноцветные наклейки и уложенные в ящики, уезжали на склад готовой продукции…

В конце четвертого дня Зиновий Давыдович сказал:

— Спасибо, что выручили. Завтра выходят подсобницы. Краски, тезка, я дам тебе, хоть залейся. Я еще прикинул лишку. А теперь зайдите в контору и получите свою зарплату.

Едва они начали красить дом, как подошел Семен Семенович,

— Батюшки! Да тут ударная стройка! — развел он руками, глядя на перемазанных краской друзей. — Слезай-ка! Пока я мозгами шевелил, они чуть работу из-под носа не увели. — Он походил с Зиновием по двору, осмотрел все изъяны и сказал: — Завтра суббота. Не залеживайся. Часиков в шесть нагряну. Жди.

Нагрянул Дубровин не один, а с ним еще восемь человек.