Читаем Приказ самому себе полностью

И началось веселье. Даже Сазон прекратил „морской бой“ и записывал на бумажку самые смешные загадки. Ну разве не смешно: „Что такое зебра?“ Оказывается, это „лошадь в тельняшке“. Или: „Что получится, если скрестить ужа и ежа?“ Вот придумали, черти! „Полтора метра колючей проволоки!“

— А теперь моя очередь! — подала руку Саша. Все с интересом повернулись к ней. — Нужно доказать, что дурак и умный — одно и то же. То есть, — и застучала мелом подоске — „Дурак равен умному“. Кто это докажет?..

Класс смеялся. Сазон лежал грудью на парте и прямо похрюкивал от удовольствия.

Значит, нет желающих? — училась Саша. — Тогда смотрите. Делается это так. — И снова бойко зашуршал мел: — „Дурак: 2 =*= полудурак“ — это же очевидно. Дальше: „Умный: 2 = полуумный*. Тоже не требует доказательства. — В классе стоял хохот. А Саша, выждав немного, заключила: — А разве это я одно и то же? Раз равны половины, значит, равны и целые! Как видите, все очень просто. Считаю теорему до… — Саша замерла на полуслове. В приоткрытой двери класса виднелась монументальная фигура Елизаветы Серафимовны. Наступила настороженная тишина.

Что тут происходит? — строго спросила она, входя.

Мы решали задачи… Мне Лидия Николаевна… — начала Саша.

Эти самые?! — перебила Елизавета Серафимовна. — Глупее ты ничего не могла придумать?.. Когда ты говоришь, нужно думать, Магакян!

Я всегда думаю! — рассердившись за резкий тон учительницы, за насмешку в ее голосе, с вызовом ответила Саша.

Что за тон? Кто тебе разрешил так говорить со мной?!

Саша правду сказала! — вскочи Сережа Капустин.

— А тебя кто спрашивает? — рассердилась учительница. — Что это такое?

Класс зашумел. Послышались выкрики мальчишек:

А что, нельзя?!. Нам разрешили!.. Вот еще!.. Подумаешь!..

Прекратить безобразие! — Елизавета Серафимовна стукнула рукой по столу и в наступившей тишине четко, будто диктуя, сказала — Все! Мое терпение кончилось! Класс, где председатель отряда и староста заодно с хулиганами, — не класс!..

Через два дня состоялись перевыборы. Объединенное собрание класса и сбор отряда прошли быстро и организованно.

— Принимая ваш класс, — сказала Елизавета Серафимовна, — я знала, что тут нет дисциплины, что вы плохо учитесь. И я заверила руководство, что наведу должный порядок! Так что, хотите вы или нет, пока я классный руководитель, тут будет все организованно, четко, как надо… Сейчас мы изберем новое руководство классом и отрядом. И я уверена: в скором времени о пятом „б“ будут говорить, как об одном из лучших классов школы…

Зиночка прятался за спины сидящих впереди девочек. Громкие, тяжелые слова Елизаветы Серафимовны: „Я не потерплю… Я потребую… Искореним!..“ — заставляли пригибаться. Казалось, все они предназначались только ему. Он украдкой обернулся. Женя Карпенко растерянно хлопал ресницами, то и дело снимал и протирал очки с толстыми стеклами. Саша, не отрываясь, смотрела в окно, будто все, что говорилось, ее совсем не касалось. Но Зиночка-то знал, что это не так. И упрямо нахмуренные широкие брови, и подрагивающий хохолок на макушке говорили, что она вот-вот готова взорваться, кинуться в бой… или заплакать от обиды и несправедливости…

Кукольно красивое лицо Сильвы выражало довольство. Прикрывая платочком улыбающийся рот, она то и дело бросала торжествующие взгляды в сторону Саши.

Зойка Липкина слушала Елизавету Серафимовну так усердно, что даже губы ее шевелились, повторяя слова учительницы.

Зиночка с надеждой глянул на вожатую, Лену Киселеву, назначенную в отряд с месяц назад. Она же комсомолка! Вот она что-то как скажет!.. И все станет правильно…

А Лена Киселева то поправляла челку, закрывавшую глаза, то смотрела на часы и даже не слышала толком, что говорила учительница… Все заслонила двойка по стереометрии, которую получила вчера. Завтра контрольная. И если она сейчас не вырвется отсюда на консультацию, то двойка будет и в четверти. И тогда не видать ей аттестата зрелости… Красные пятна то выступали на ее лице, то пропадали вновь. Едва кончилась вступительная речь, Лена что-то тихо сказала учительнице.

— Да-да. Идите, — снисходительно кивнула она головой. Лена, не оглядываясь, тихо выскользнула за дверь.

И все пошло так, как и хотела Елизавета Серафимовна. Одна за другой вставали девочки, называли кандидатуры звеньевых, членов совета отряда, старосты. Запинаясь, подглядывая в бумажку, говорили, что это хорошие девочки, что они хорошо учатся и будут хорошо работать… Только когда вместо Саши Магакян предложили избрать председателем совета отряда Зою Липкину, вскочили сразу Зиночка и Женя Карпенко.

Зиночку Елизавета Серафимовна посадила сразу:

— Садись! Почему ты за Магакян, все знают. Это как в басне:

                               За что же, не боясь греха,

                              Кукушка хвалит Петуха?..

                              За то, что хвалит он Кукушку!

В классе зафыркали. Зиночка, возмущенный, сел, бурча:

— Она вам наработает… Да кто ее слушать будет?!.

Будешь! — жестко сказала Елизавета Серафимовна. — Мы потребуем!.. Ну, а ты что скажешь? — обратилась она к Карпенко.

Зоя не может быть председателем. Она и учится так… И у нее нет авторитета в классе, — сказал Женя.