Читаем Приказ есть приказ полностью

Толика Портосом прозвали, конечно же, не за его склонность много и хорошо поесть, а за совершенно невероятную физическую силу. При этом фигурой напоминал он не какого-нибудь штангиста Жаботинского, был очень хорошо сложен, почти как культурист. Но тех отличает только фигура, их физическая сила не выходит за грани человеческих возможностей. У Монастырева выходила. Арматурные пруты он мог вязать в узлы, словно итальянские макароны. Ну, и прочие фокусы вытворял играючи. Был мирен, добр, снисходителен. Единственным недостатком (или достоинством?) являлось полное неприятие его организмом спиртного. То есть, организм, конечно, мог принять чарку-другую. Но лучше бы этого не происходило. Потому что Толик становился сам не свой. То буйствовал безудержно, круша все и всех вокруг (это при его-то силище!), то рыдал, как младенец, вспоминая несуществующие свои грехи и каясь в них. Сам он о своей слабине знал прекрасно, стыдился ее, а потому влить ему в рот хоть каплю алкоголя можно было только полностью обездвижив лошадиной дозой транквилизатора. Ребята, естественно, никогда его не искушали.

Им отвели две небольшие комнатки в одном из домиков. Там как раз и стояло пять деревянных, застеленных коек. Имелась еще парочка расшатанных стульев и качающийся стол, весь в ожогах от окурков и пятнах от горячей посуды. Но им многого и не требовалось.

А с водой действительно было плоховато. Из кранов даже шипения не раздавалось. Но имелась в углу объемистая пластиковая бочка, и в ней вода была. Черпая ковшиком и по очереди сливая друг другу, они, как смогли, умылись. Затем сменили рубашки на свежие, причесались и готовы были предстать пред начальственным оком. Тут внезапно завопил Штефырца:

— В-вы только посмотрите!

Посмотреть было на что. По полу бежал таракан. Обычный такой, усатый, рыжего цвета. Но размеры! Примерно с указательный палец длиной и толщиной в сосиску. Бежал он нагло, никого не боясь, не прячась, показалось даже, что слышен отчетливый топот его лапок. Оруджев схватил чей-то валявшийся тут же тапочек и с хрустом пришлепнул нахала.

— Теперь я понимаю, почему в Африке слоны водятся, — глубокомысленно сказал Леня.

Они посмеялись и вышли из домика — покурить и осмотреться. Жара еще не спала, и даже в тени было душно и влажно. Народа на территории миссии почти не наблюдалось. Или спали, используя закон африканской сиесты, или же были на службе — у своих подсоветных.

— Закурить не найдется? — раздался чей-то голос.

На крылечке соседнего домика сидел мужчина в «камуфле» необычной раскраски, очевидно местной. Получив сигарету, он поинтересовался:

— Новенькие?

— Сегодня прилетели, — ответил Евгений.

— В бригады поедете, — с уверенностью в голосе сказал новый знакомец. — Проситесь в одиннадцатую, в Кувелай.

— И что там особенного? — заинтересовался Шишов.

— Рыбалка хорошая. Сомы — чуть не в человеческий рост. Да и вообще весело.

— А вы оттуда?

— Только что. В отпуск еду.

Группа заинтересованно сгрудилась вокруг старожила.

— Ну и как тут вообще?

Мужчина с удовольствием затянулся сигаретой, но тут же скривился.

— Нет, ребята, «Столичные» здесь не катят. Толи табак не подходящего сорта, то ли сразу отсыревает. Вот американские — подходят. Или местные, «SL», тоже неплохие, только достать трудно, анголане жмутся. Проще всего доставать у кубашей, «Популарес» есть такие, без фильтра. Но крепкие, заразы! А насчет того, как тут… вернее, там… Нормально, как на обычном фронте во время затишья. Боев нет, одна разведка, да и та недальняя. Анголане, суки, совсем воевать не умеют и не хотят. Лишь бы пожрать побольше, да украсть чего. Да, вот еще. Старайтесь без особой нужды руки им не пожимать. Они ведь не моются ни хрена, а у каждого глисты, «бишу» называются. Оно вам надо подхватить? У кого-нибудь одеколон «Гвоздика» есть?

— Чего, пить что ли? — недоверчиво протянул Штефырца.

— Да какой там пить! На ночь намазываться, чтобы москит малярийный не тяпнул. Репеллентов нет, приходится быть очень внимательным. Спать ложишься под москитную сетку — из марли обычной сделанной — залезаешь и, прежде чем свет потушить, все тщательно осматриваешь, каждый уголок. Малярия — штука не смертельная, но оч-чень неприятная. Можете поверить, у меня три раза была.

— Ну и в чем она проявляется?

— Когда как. В первый раз я чуть полные штаны не навалил, такой понос пробрал. Еле успел присесть.

— Так, может, это обычная дизентерия? — усомнился Шишов.

— Какой там! Малярия! Она, родимая! Ну, а в другие разы по всякому было. И температура, и озноб. Хреновое дело. К тому же, по печени сильно бьет, пить не рекомендуется. А мне ведь в отпуск ехать… Рассказывают, португальцы тут все время с собой фляжки носили с джином. Там ведь хина есть. Вот и не брала их малярия. Надо будет пойти, в местном магазинчике джину взять про запас. В Союзе, небось, не найдешь.

Его заверили, что есть в Советском Союзе джин. И румынский, и болгарский. По крайней мере в Москве точно продают.