Читаем Приграничье полностью

Присев рядом с мертвецом, я принялся лихорадочно обшаривать его карманы. Выудил какую-то плоскую металлическую коробочку, и тотчас пальцы свела судорога, меня затошнило, а в глазах замелькали серые точки. Чувствуя, как начинаю терять сознание, я щелкнул каким-то тумблером, и в голове моментально прояснилось.

Ну ничего себе! Чего только не придумают, чтобы нашему брату мозги запудрить!

Крайне интересная штука, но мне-то сейчас до зарезу зажигалка нужна. Только зажигалка, и ничего кроме. Или там коробок спичек, на худой конец! Хотя маскхалат тоже пригодится. Пусть он и в крови весь, но это даже к лучшему…

Зажигалка отыскалась в кармане брюк, и, едва ворочая замерзшими пальцами, я начал сооружать самокрутку. Потом, морщась от отвращения, снял с мертвеца окровавленный маскхалат, накинул его на себя и, не трогая маски, поглубже натянул на лицо капюшон. Вставил в АКМ новый рожок и огляделся.

Пожалуй, пора идти…

Зажав самокрутку в уголке рта, я подпалил ее и, старательно дыша через нос, принялся карабкаться вверх по склону холма. Защищенные от мороза лишь тонкими кожаными перчатками руки понемногу начали терять чувствительность, но меховушки надевать было никак нельзя. И так нападавшие могут неладное заподозрить.

Да нет, не должны. Главное – сутулиться посильней и за деревья хвататься. Ну и лицо не светить. Все остальное кровавое пятно на груди сделает.

– Илья! – раздался вдруг крик со стороны одного из разъедавших мое ясновидение белых пятен. – Что случилось?!

– Ничего, – прошептал я и глубоко вдохнул едкий дым дурманившего голову мха. – Уже ничего…

Ну поехали.

Болело все. Голова, отбитое прикладом автомата плечо, закоченевшие на морозе кисти, потянутые мышцы…

Но главное, конечно, голова…

Вот ведь…

– Евгений, – потормошил меня Алекс и заорал в ухо что было сил: – Евгений! Да очнись ты!

– Заткнись, – потребовал я и зажал руками раскалывавшуюся голову.

И как только Напалм эту гадость курит? Это же ужас какой-то!

– Ну ты даешь! Вот это было круто! – восхищенно зачастил Шумов. – Ты одного почти в упор, и сразу в сторону! Второй очередь в полрожка, а тебя там уже нет! И в три патрона его, а потом контрольный! Супер!

– Помолчи!

Я скинул с головы капюшон маскхалата, осторожно поднялся на ноги и огляделся. Один мертвец прислонился спиной к сосне, второй явно пытался дотянуться до оброненного автомата, но выстрел в затылок не оставил ему никаких шансов.

Ох ты, лучше б не смотрел. А то еще в обморок грохнусь…

– Алекс, – позвал я ликвидатора и протянул ему металлическую коробочку, – найди такие штуки и выключи.

– Где найти?

– На трупах, где еще?

– Но как…

– Обшарь их. И живее давай!

Я зашагал по глубокому снегу к Напалму, который уже очнулся и сейчас с разнесчастным видом зажимал простреленное плечо.

– Евгений! – окликнул меня Алекс.

– Живее, выруби эти гадские глушители! – завопил пиромант. – Или я за себя не отвечаю!

Помогло. Парень, брезгливо морщась, принялся обыскивать мертвецов, и вскоре изводивший нас белый шум наконец смолк.

– Ты как? – спросил я у пироманта.

– Жить буду, – не решаясь подняться на ноги, ответил тот.

– Слушайте, интересные штуки, – подошел к нам Шумов. – Если я их включу, сильно ругаться будете?

– Убью на фиг! – пообещал Напалм.

– Ладно-ладно, – отступил от него Алекс и пригляделся ко мне: – У тебя щека в крови.

– Это не кровь. – Я прикоснулся к лицу, поправил шапку и натянул меховушки. – Это мозги.

– Чего?!

– Мозги, говорю, от перенапряжения закипели и через уши потекли!

– А! Так бы сразу и сказал.

– Быстро собирай с мертвецов все ценное – и валим отсюда, – распорядился я.

– Интересно, – возмутился Шумов, – а почему это именно я мародерством заниматься должен?

– Мы просто не в состоянии. Давай бегом, убираться отсюда надо. Напалм, тебя перевязать?

– На фига козе баян? – фыркнул тот и еще сильнее стиснул простреленное навылет плечо. Раздалось непонятное шипение, следом потянуло паленым мясом. – Можно идти…

– Ну ты крут, – только и покачал я головой.

– Ты тоже ничего. Не поплохеет из-за этих жмуриков?

– Ты в плане отката или о моей совести беспокоишься?

– Тебе видней должно быть, – поднялся на ноги бледный как полотно пиромант. – Это ты двух человек на тот свет отправил, не я.

– Вообще – трех. Но помню только одного, – поправил я его. – И на мою совесть это ляжет тяжким грузом, не сомневайся. Как от шока отойду, так и начну хандрить.

– А откат?

– Так не чувствовал я их! Вообще! Будто по мишеням стрелял. Какой откат?

– Это из-за глушителей. Колдунам они сосредоточиться не дают, а уникам совсем худо становится.

– Да нет, – усмехнулся я. – Хорошая штука, полезная.

– В каком смысле?

– Надо будет кого грохнуть – включу глушитель, и никакого отката…

– Шутник ты, я погляжу…

– Какие шутки? Я серьезен как никогда!

– И это ты еще меня маньяком называл? – Напалм неловко двинул раненой рукой и тихонько заскулил от боли: – Ой-ой-ой…

– А ты и есть маньяк, – хмыкнул я и вытащил из внутреннего кармана куртки аптечку. – Может, кольнуть?

– Чем еще?

– «Нирваной».

– «Нирваной»? «Нирваной» можно, – повеселел пиромант и забрал у меня шприц. – Только лучше я сам.