Читаем Приграничье полностью

– Вольнонаемные мы, – усмехнулся Напалм. – Не стали бумагу переводить.

– Вот как? – Пограничник внимательно изучил висевшее у меня на плече ружье, мазнул взглядом по пироманту и вновь уставился на Алекса. – А здесь по какой надобности?

– Написано же, товарищ старший сержант, исследования по заказу Гимназии проводим.

– Но мимо нас вы на территорию Туманного не проходили…

– Не проходили, – согласился с ним Алекс. – И что?

– В Соколовский сейчас?

– Да.

– А потом?

– Обратно.

– Без отметки тамошнего особиста не пропущу.

– Ладно, – пожал плечами Шумов. – Не проблема. Мы хоть правильно идем-то?

– Правильно. Сейчас налево, потом на первом повороте направо.

– Эй, служивый, – окликнул пограничника Напалм и указал на вывешенный у перекрестка странный дорожный знак: перечеркнутый крест-накрест автомат с вырывающимся из ствола пламенем, – а это что еще за наскальное творчество?

– Не понял, – нахмурился парень.

– Ну смысловая нагрузка есть у знака какая-то? Или для красоты повесили? – не унимался пиромант.

– Грамоте обучен? – ухмыльнулся старший сержант.

– Обучен.

– Продемонстрируй.

– «Демилитаризованная зона», – прочитал пиромант надпись под знаком. – И чего?

– Да все просто: если вздумаете на дороге стрельбу учинить или просто за оружие схватитесь – сразу в расход. Ясно?

– Теперь ясно.

– А как там дальше, спокойно вообще? – на всякий случай уточнил я.

– Волчья стая ходит, но нападений на людей не зафиксировано.

И потерявший к нам всякий интерес пограничник скрылся в густом подлеске.

– Не зафиксировано – это как, с костями харчат? – поежился Алекс.

– Волки людей боятся, – легкомысленно отмахнулся Напалм, потом подумал и добавил: – И огня.

– Твоими бы устами, – вздохнул я и аккуратно, стараясь не переборщить, раздвинул границы восприятия. Создаваемые ясновидением образы моментально заполонили голову, и пришлось отрешиться от них, сосредоточившись на маршруте.

Но точно – сначала налево, потом направо.

– Да чего вы очкуете? Эти вон сидят солдатики – и ничего, – мотнул головой в сторону оставшихся позади пограничников Шумов.

– Их там лбов десять, солдатиков этих, – фыркнул я. – Плюс блиндаж, несколько укрепленных огневых точек и бэтээр на ходу.

– «Пиратики, пиратики, морские акробатики, – гоготнул Напалм. – Днем они дерутся, а вечером…»

– Да ладно ты, нормальные мужики, – не согласился я с пиромантом. – Вон и цепляться не стали. А могли бы.

– А я че? Я ниче, – расплылся в улыбке шутник. – Так, к слову пришлось. Чтоб в тишине не идти.

– Лучше уж в тишине, – не выдержал Алекс.

– А в глаз?

– А листья сухие покурить?

– Ладно, дай сигарету, и молчу как рыба.

– У меня последняя пачка, – предупредил Шумов и переложил сигарету с петардой из пустой пачки в только начатую.

– Деньги нам дали? Дали. Вот курева и возьмем. С куревом в дороге веселей. Предмет первой необходимости.

– Шевелитесь! – поторопил я парней. – Сколько уже можно?

– Идем…

До поворота на Соколовский мы добирались минут двадцать. К этому времени уже порядком стемнело, и, заслышав раздавшийся неподалеку волчий вой, я поспешил снять с плеча двустволку. А то выскочат – и дернуться не успеем. Мало ли кого там нормальные волки боятся. Наши с голодухи и на человека запросто кинуться могут. А уж если волколак в стае…

– Успокойся ты! – Напалм пристально всмотрелся в тянувшийся вдоль обочины подлесок, потом сжал правую ладонь в кулак, и над его плечом, разбрызгивая длинные искры, завис огненный шар размером с мяч для большого тенниса. – Отобьемся…

– Лучше давайте просто пойдем быстрее, – предложил Шумов.

– Идем.

Тут мне почудилось в кустах какое-то движение, я скинул на дорогу меховушку и положил палец на спусковой крючок. Мороз немедленно вцепился в защищенную лишь тоненькой кожаной перчаткой ладонь, но сейчас было не до холода.

Ясновидение скользнуло за обочину, в голове немедленно всплыл образ чего-то голодного, и от неожиданности я пальнул по кустам. Поспешил передвинуть стволы вслед за метнувшимся прочь существом и выстрелил второй раз, но стремительно меняющее форму нечто уже скрылось в чащобе.

– И что это было? – спросил Напалм и движением руки заставил подлететь огненный шар к обочине. Неровные отблески осветили кусты, но ничего, разумеется, обнаружить там уже не удалось.

– Не знаю.

Я перезарядил ружье, надел меховушку и зашагал прочь. В голове, словно попавшая в паутину муха, билось ясновидение, которое всерьез вознамерилось охватить собой весь мир, а любые попытки утихомирить его вызывали дикую ломоту в висках.

– Чего стрелял тогда? – нагнал меня Шумов.

– Чтобы оставаться в неведении относительно этого, – через силу усмехнулся я и наконец сумел успокоить рвавшееся из-под контроля предвидение.

Вскоре небольшой лесок, в котором темно-зеленые и явственно голубоватые елки только начали теснить невысокие березки, остался позади, и мы оказались у крутого склона холма.

Или это просто трасса на Лудино по низине идет, а дорога на Соколовский в гору поднимается?

Должно быть, так.

– Напрямик? – издеваясь над парнями, предложил я.

– Если только обратно, – окинул склон внимательным взглядом Напалм, – на ледянках.