Читаем Приграничье полностью

– Да успокойся ты, никуда она не делась, – потянули меня в развалины ликвидаторы.

– Сам дойду. – Я отмахнулся от них и пригляделся к засыпанной снегом едва ли наполовину гигантской воронке, вокруг которой простиралась огромная поляна. Ни деревца, ни кустика. Лес уже дальше начинается.

Неужели это мы так бабахнулись?

Да нет, снег нетронут вроде.

Что за дела? Где пирамида?!

Куда подевались полмиллиона рублей?

Но тут я приметил, что засыпавший воронку снег совершенно не отражает отблески заходящего солнца, осторожно потянулся ясновидением и ощутил зависшую над самой землей Цитадель, ставшую сейчас почему-то абсолютно прозрачной. Вот так пройдешь в десяти метрах – и не заподозришь ничего. Разве что магический фон очень уж нестабильный. Но это только колдуны и смогут почувствовать.

Нет, что ни говори, хорошая маскировка. Качественная.

Еще раз оглядевшись и не заметив ничего примечательного, я направился к руинам какого-то трехэтажного корпуса, в котором уже скрылись Семен и Алекс. Почти сразу почувствовал чей-то внимательный взгляд и скорее угадал, нежели уловил ясновидением отблеск оптического прицела в одном из окон верхнего этажа.

Ага, Вера на посту. Выходит, что бы с нами ни стряслось, ситуация некатастрофична.

Непонятно только, где именно мы находимся и что это вообще за здание. Больше всего оно какой-то хозблок напоминает: внутренний дворик высоким бараком прикрыт, капитальный гараж, поваленные ворота. Но почему посреди леса?!

Ладно, сейчас попробую разузнать…

Первым, на кого я наткнулся в доме, оказался сидевший у костра Напалм. Стянув с головы кожаную кепку, которая в сочетании с зимним камуфляжем смотрелась просто нелепо, пиромант прижимал к лысине невесть где раздобытую сосульку. Время от времени он страдальчески морщился и вытирал со лба талую воду.

– Ты как? – вместо приветствия поинтересовался он у меня.

– Нормально, – пожал я плечами, присаживаясь рядом. – Башка только болит.

– Вот и у меня болит, – вздохнул парень.

– Несмертельно.

– Как сказать…

– Да перестань ты! – Я оглядел пустую комнату с занесенным снегом полом и спросил: – Остальные где?

– Вера караулит, Петрович колдунов откачивает, они совсем плохие. Парни мне помогать должны, да только, – пиромант повысил голос до крика, – ни фига я этих бездельников не наблюдаю!

– Не ори! – попросил Семен Лымарь, с кряхтением заволакивая в комнату покрытую изморозью столешницу. – Мы делом заняты.

– Не то что некоторые, – подтвердил Алекс и сложил у костра деревянные ножки.

Впрочем, саму столешницу на растопку Лымарь решил не пускать и закрыл ею выходившее во внутренний дворик окно. Сразу будто и сквозняк не так тянуть стал и потеплело.

– Делом они заняты! – скривился Напалм. – Снег подметайте.

– Мы тебе домработники, что ли?! – возмутился Лымарь.

– Семен, – заглянул в комнату Виктор Петрович, – освободишься, бери ружье и смени Веру.

– Яволь, – сразу же зашагал к приставленному к стене карабину Лымарь. – Погреться не дадут…

– Успеешь еще, – хохотнул Шумов и какой-то фанеркой принялся сгребать с пола ко входной двери снег. – А вы чего сидите? Помогайте!

– Мы освобожденные, – покачал головой Напалм и тут же сморщился от боли.

– Я б сказал, кто вы…

– Лучше сигаретой угости. – Пиромант выкинул почти полностью стаявшую сосульку и осторожно погладил себя по голове. – С этими перепадами магической энергии чуть копыта не откинул.

– На, – протянул ему сигарету Алекс. – И чайник поставь.

– Поставлю.

Напалм отправился на улицу набрать в чайник снега; я поднялся и, не чувствуя ни рук, ни ног, поплелся по коридору, ориентируясь на раздававшиеся из внутренних помещений голоса.

– О, вовремя ты! – обрадовался копавшийся в своем саквояже Виктор Петрович и сунул мне заполненную какой-то синей жидкостью мензурку: – Пей.

– Это чего еще?

Я выдернул пробку, осторожно понюхал содержимое, но пить не стал. Вместо этого присмотрелся к бледным словно мел Славе и Оксане, которые с остекленевшими глазами сидели, прислонившись друг к другу. Василенко и вовсе валялся пластом прямо на полу.

– Шок снять.

– А меня так же вставит?

– Нет. – Бородулин присел к Антону и разложил на целлофановом пакете несколько шприцев. – У колдунов чувствительность к перепадам интенсивности магического излучения намного выше, чем у уников.

– И смысл тогда эту гадость пить?

Запах синей жидкости не понравился категорически.

– Головная боль, резь в глазах, онемение конечностей, проблемы с вестибулярным аппаратом присутствуют? – обернулся ко мне химик. – Пей давай.

Ну я и выпил. Будто битого стекла заглотнул. Когда однажды «синим доктором» Салават отпаивал, и то ощущения приятней были.

Тут комната несколько раз крутнулась вокруг меня, ноги стали ватными, и я осторожно опустился на пол рядом с Оксаной.

Ага, теперь понятно, чего у них глаза такие стеклянные. У меня самого, поди, сейчас ничуть не лучше.

– Скоро пройдет. – Бородулин занялся бригадиром и принялся что-то бормотать себе под нос.

– Что с ним? – дождавшись, когда уймется головокружение, уточнил я.

– Перенапрягся.

– Понятно, – кивнул я и осторожно выбрался из темной каморки в коридор.