Читаем Приграничье полностью

– Иду, – пробурчал я себе под нос, в срочном порядке ослабляя колдовскую защиту и вновь выпадая в колючие магические поля. Нет, так дело не пойдет, давайте-ка только щелочку оставлю. Если гимназист решит ауру просканировать – ему и этого хватит. Хм… ауру. Вот ведь засада!

– Бегом! – хлопнул дубинкой по валенку дружинник.

– Бегу, – откликнулся я, но шаг не ускорил. Не до того мне – тут бы внутреннюю энергетику в порядок привести и постараться магическое излучение ножа спрятать.

– Чего по улице шляешься? – грозно поинтересовался дружинник, коллеги которого и не подумали вылезать из уазика. – Чрезвычайное положение в Форте.

– К целителю иду, – уставился я на носки своих ботинок, чувствуя, как от зашедшего сбоку колдуна потянулись едва заметные ростки сканирующих чар.

– Глухой? Сказано же – чрезвычайное положение! – заорал младший сержант.

– К целителю иду, – не поднимая взгляда от земли, повторил я.

– Зачем? – Служивый оглянулся на презрительно скривившегося колдуна, который так и не смог обнаружить в моей ауре ничего подозрительного и вновь спрятался от лазурного солнца в тени дома.

– Подлечиться, – не стал оригинальничать я.

– Вали отсюда, пьянь, – замахнулся дубинкой дружинник. – Бегом!

Втянув голову в плечи, я заспешил от уазика, из которого донесся взрыв обидного хохота. Смейтесь-смейтесь, с меня не убудет. Вам еще повезло, что этот дурик обыск по всем правилам не учинил. Тогда б уже не до смеха было. Хоть и мне, пожалуй, тоже…

Прикрывая глаза ладонью от нестерпимо пронзительного света лазурного солнца, я добрался до Торгового угла, где не оказалось не только непременных дружинников, но и охранников. Да и добрая половина лавок до сих пор не открылась. И уже, видимо, не откроется. Ну да и фиг с ними, главное, чтобы Салават на месте оказался.

На мое счастье лекарь халтурничать не стал и заявился в свое заведение с самого ранья. Оно и понятно – не думаю, что в городской клинике ему большие деньги платят, а кушать каждый день хочется. Вот и приходится как-то крутиться.

– Чем могу быть полезен? – с кислой миной оглядел меня Салават – широколицый башкир средних лет. Не вдохновил его, значит, мой внешний вид.

– Уколоться, – показал я ему ампулу с супермагистром.

– Деньги вперед, – ничуть не удивился просьбе Салават. Такое впечатление, к нему по такому поводу каждый день заходят.

– Сколько? – разувшись, я снял фуфайку и убрал ее на вешалку, нисколько не стесняясь выпиравшей из-под свитера пистолетной кобуры на поясе. Салават товарищ проверенный и бывалый, знает, что некоторые вещи лучше не замечать.

– Червонец.

– Держи, – сунул я лекарю полуимпериал и ампулу. Выкрашенные бледно-розовой краской стены здорово давили на нервы, и хотелось уже скорее улечься на кушетку и закрыть глаза. – И давай не будем торговаться – все равно с собой больше нет.

– Раздевайся по пояс и ложись, – спрятал деньги в карман понявший, что спорить бесполезно, лекарь и отпер стоявший в углу стеклянный шкаф. – Хрен с тобой, можешь просто свитер задрать…

Я так и сделал. Задрал одежку, заголяя поясницу, и уткнулся лицом в белую простыню кушетки. Все, теперь от меня уже ничего не зависит. Или пан, или пропал. Главное, чтобы Салават что-нибудь другое не вколол, хотя, думаю, у него наглости не хватит. Его ж только репутация, по большому счету, и кормит.

– Сейчас будет немного больно, – предупредил целитель, протирая смоченной медицинским спиртом ваткой спину. – Советую что-нибудь закусить…

Но больно не было. Только уколола холодом игла. На мгновение в глазах потемнело, упершаяся в кушетку кобура врезалась в бедро, а накатившая слабость сразу же сменилась медленно затихавшим шумом в голове.

– Ты нормально? – наклонился надо мной непонятно когда успевший закурить Салават.

– А что – непохоже? – Я оправил свитер и слез с кушетки на пол, холодный кафель которого неприятно заморозил ступни.

– Десять минут в отрубе был, – жадно затянулся целитель и выкинул докуренную до фильтра сигарету в мусорное ведро. – Первый раз в моей практике такое.

– Ерунда, задремал, наверное, – усмехнулся я, шагнул к вешалке, и тут меня накрыло второй раз. Вместо позвоночника в спину будто вколотили раскаленный штырь и от его жара кожа немедленно начала гореть огнем. Перед глазами вспыхнул хоровод звезд, а в голове стало пусто-пусто. И в этой пустоте начал нарастать тонкий, сводящий с ума свист.

Все это весьма напоминало обычный магический откат, но, когда попытался взять ситуацию под контроль, искривленное вокруг меня пространство вдруг обрело независимость, распрямилось и пронзило тело бесчисленными холодными лезвиями. Бесплотные струны вонзились со всех сторон, и только разгоревшееся в правом предплечье пламя смогло немного ослабить накатившую волну стужи.

– Задремал, говоришь? – язвительно поинтересовался Салават, ливший мне на лысину из графина тонкую струйку воды. – Будь добр, выползи на крыльцо. Сдохни там, а?